Полезные ссылки
Героическая профессия

Малярия

История борьбы с малярией чрезвычайно богата напряженными драматическими ситуациями. А ее главные действующие лица – это англичанин Рональд Росс, который служил военным врачом в Индии, а также итальянец Джиованни Грасси. Вначале Грасси изучал зоологию, а потом занялся медициной. Особенно много он занимался проблемами малярии, этого столь распространенного тропического заболевания, которое в те годы, да и еще много лет спустя оставалось одной из важнейших проблем для итальянской медицины.

Итак, Росс и Грасси являются главными героями этой истории, хотя помимо них можно назвать еще несколько имен врачей, которые также много сделали для исследования природы этой коварной болезни, а также для того, чтобы найти средства для ее искоренения.

Начнем с Альфонса Лаверана. Именно он обнаружил в крови больных малярией серповидные образования и установил, что они являются возбудителями заболевания. Кстати, впоследствии, эти микроорганизмы были названы его именем. Это простейшие одноклеточные организмы с небольшими отростками в виде жгутиков. Они были обнаружены Лавераном в 1880 году, тогда еще никто не знал, как же они попадают в кровь людей и животных. Немногие, правда, догадывались, что определенную роль играют комары, но это не было никак подтверждено, поэтому мало кто верил в эту теорию. А вот доказать правильность этой теории сумел Росс. Остальное же доделал Грасси.

Эти два человека по праву заслуживают лавровый венок и от современников, и от потомков.

Они такие разные…

Росс и Грасси, делая одно дело, надо сказать, очень отличались друг от друга.

Росс, который был моложе Грасси на 3 года, был человеком, в котором научное честолюбие уживалось с пылкой фантазией и любовью к поэзии. В начале научного пути его деятельность протекала как-то вяло. Но вот проблема малярии захватила его всего, он стал изучать ее упорно, не отступал ни перед какими препятствиями и трудностями. Еще Россу повезло, он нашел верного друга и соратника, который во всем поддерживал его, давал дельные советы, поддерживал, когда, казалось, работа зашла в тупик. Это был знаток москитов – Патрик Менсон, без помощи которого, бесспорно, Росс не смог бы добиться успеха, ведь опыта подобной работы у него было маловато, да и научные познания довольно скромные.

Совсем другое дело – Грасси. Итальянец был отлично вооружен знаниями. С юных лет, как уже упоминалось, он занимался зоологией, специализируясь именно на червях, комарах и других беспозвоночных. Что и сыграло свою роль. Именно итальянцу удалось раскрыть сущность малярии, которой болеют люди, тогда как Росс вскрыл сущность и пути распространения лишь птичьей малярии, что все же умиляет его заслуг.

Первый опыт – Аппиа

Теперь об опытах. Первым, кто решился исследовать малярию с помощью эксперимента на самом себе, был молодой врач Аппиа – ассистент Росса. Опыт этот был прост. Аппиа дал покусать себя комарам, до этого насосавшимся крови больного малярией. Но по непонятным причинам этот опыт не удался, возможно, не были соблюдены все условия постановки данного эксперимента. Происходило это в 1895 году в Индии, где Росс проходил военную службу.

Опыты Грасси

Год спустя этот же эксперимент повторил на себе Грасси.

В один из сентябрьских дней 1896 года Грасси поручил поймать несколько комаров в помещении малярийного госпиталя Локате Триульци. Он принес этих комаров к себе домой и выпустил в своей спальне, предварительно приняв меры предосторожности для того, чтобы они не смоги попасть в другие комнаты дома. Однако, несколько комаров все же проникли в соседнюю комнату, где жили мать и сестра Грасси. Так Грасси  и его мать были укушены комарами, но не заболели.

 В 1898 году Грасси вновь занялся подобными экспериментами, но привлек для этого лиц, добровольно согласившихся на это. Дело в том, что к этому времени уже было известно, что болезнь можно предотвратить, если своевременно приступить к необходимому лечению. На этот раз заразить самого себя ученый не решился, считая, что это задержит дальнейшие исследования.

Но все же осуществить первое умышленное заражение малярией удалось не Грасси, а его ученику – профессору Амиго Биньями. В 1908 году в Болонье он сумел доказать, что комар анофелес (малярийный комар), который предварительно насосался крови больного малярией, может заразить здорового человека. Известно и имя зараженного в экспериментальных целях больного – Золя.

Патрик Менсон

В те времена, к сожалению, результаты опытов становились известны другим врачам в дальних странах с большим опозданием. Поэтому не удивительно, что, несмотря на уже достигнуты результаты, в разных местах продолжали проводить опыты подобного рода. И среди тех, кто смелыми опытами на себе пытался раскрыть тайну малярии, следует особо упомянуть имя Патрика Менсона, о котором мы уже упоминали.

Менсон родился в 1844 году в Шотландии. Еще будучи школьником, он проявлял особый интерес к препарированию животных. Так однажды он убил кошку и тайком на чердаке родительского дома препарировал, чтобы узнать, как устроен ее «внутренний механизм». При вскрытии этой самой кошки Менсон к своему удивлению обнаружил у нее в желудке ленточного глиста. Это обстоятельство и явилось своего рода прологом к дальнейшим исследованиям ученого.

Ими он занялся позже, когда по совету брата поступил на место врача в китайской портовой таможне на острове Тайвань. В Китае он работал 23 года, где стал известным врачом и ученым, изучил многие тропические болезни и составил себе имя как исследователь нитчатки (семейство нитчатых глистов – филярий, паразитирующих в тропиках в крови человека и некоторых животных). В то время об этом семействе глистов еще ничего не знали.

Знали, что представляет собой слоновая болезнь, когда, например, ноги опухают настолько, что их невольно сравнивают со слоновыми. Встречались люди, у которых так сильно опухал живот, что больной мог использовать его как стол. Известны были и ужасные заболевания нижних конечностей, глазные болезни, которые приводили к полной слепоте. Но никто и не подозревал, что виновники всех этих недугов – глисты. И лишь Менсону удалось установить это путем длительных исследований, которые нередко проводились с риском для жизни. Ведь для китайцев мертвые – священны. Да и когда он проделывал нечто подобное с какой-нибудь птицей, он рисковал не меньше. Китайцы считали, что в птице вполне могла поселиться душа дорогого им умершего. Но все это не могло помешать Патрику Менсону продолжать свои исследования, и большую помощь в этом ему оказывал его брат.

И вот в процессе своих многочисленных исследований Менсон обнаружил, что филярии, обитающие в крови больного, в конце концов попадают в тончайшие кровеносные сосуды – капилляры, сквозь которые из-за своих размеров пройти не в состоянии. И на этой стадии филярии группируются в своеобразных мешотчатых оболочках. Эти самые мешочки и застревают в капиллярах, приводя к образованию больших опухолей. Но как же попадают эти глисты в организм человека? Кто их переносчик? Кто промежуточный хозяин этих паразитов?

Кое-какие догадки на сей счет у Менсона были, и он решил подтвердить их наблюдениями и доказательствами. В Амое, где он работал, этим заболеванием страдал каждый десятый житель. Ученый стал проводить наблюдения за некоторыми больными в дневное и ночное время. И обнаружил, что ночью в крови больных наблюдается значительно больше филярий, чем днем. Это говорило о том, что у них свой ритм жизни, своя периодичность.

Но был и еще один нерешенный вопрос. Было очевидно, что зародыши, рождаемые самкой филярий, не могут развиваться в крови человека. В противном случае в организме больного их бы развилось столько, что они просто-напросто сожрали бы его весь. Это наводило на мысль, что размножение этих глистов должно происходить в каком-то другом живом существе, и вероятнее всего в насекомом. На ум приходили, прежде всего, комары. Кстати, и китайцы, которые хорошо знали как жители жарких стран страдают от разного рода комаров и москитов, поддерживали догадку ученого.

Чтоб раскрыть эту загадку, Менсон провел ряд опытов, и было это еще в августе 1877 года. Это еще раз подтверждает, то он провел свои исследования в правильном направлении, причем, гораздо раньше других. Его по праву можно считать пионером науки в этой области.

Все свои опыты Менсон проводил на китайце, больном нитчаткой, и, следовательно, носившем в себе этого страшного червя. Ученый укладывал больного спать под москитной сеткой и впускал туда москитов. Утром он вылавливал насекомых. Согласно его теории, москиты, всосавшие ночью кровь больного нитчаткой, должны были заразиться. Теперь необходимо было сохранить жизнь подопытных москитов и дать находящимся в них зародышам развиться. Но, несмотря на все усилия, их существование удавалось поддерживать не более пяти дней. Чтобы выжить, они нуждались в свежей крови, но Менсон не мог им ее предоставить, и москиты гибли.

Но пока они были живы, ученый препарировал их одного за другим, исследуя их желудки. И через семь дней, наконец, увидел, что некоторые из зародышевых мешочков раскрылись, и маленькие личинки глистов начали пробиваться сквозь стенки желудки в грудные мышцы комара, где стремительно продолжали свое развитие. Это было важным открытием. И воодушевленный Менсон решил проследить весь цикл развития филярий.

Именно этим своим опытом Менсон позже и поделился с Россом, что и подвигло последнего использовать этот метод при исследовании малярии. И, как известно, это тоже привело к положительным результатам.

Китай Менсон покинул уважаемым и обеспеченным человеком. Он надеялся, что в Англии сможет наконец-то целиком посвятить себя любимому делу – исследованию тропических болезней. Но и здесь он вынужден был заниматься врачебной практикой, что несколько отвлекало его от научной работы. Но он все же устроил лабораторию на чердаке своего дома и продолжал исследования. Ему удалось обнаружить, например, еще три вида филярий, приносящих вред здоровью человека. Проследил он и цикл развития некоторых других паразитов. Знатоки этой области медицины вообще утверждают, что из чердачной каморки Менсона ведет свое начало лондонская школа тропической медицины.

Еще одним важным событием в жизни Менсона стало получение места врача в Лондонском морском госпитале в 1892 году. Здесь лечили моряков, прибывших из дальних стран, где они заражались тропическими болезнями. Это и позволило Патрику Менсону продолжать заниматься своим любимым предметом. Здесь он и столкнулся с малярией. Ученый увидел в крови больных плазмодий малярии, а также показал их своих коллегам, которые не имели о нем ни малейшего представления, несмотря на то, что он был открыт Лавераном еще тринадцать лет назад.

К концу 1894 года Менсон считал, что полностью изучил малярию, образование и развитие плазмодиев, а также промежуточного хозяина. Ему оставалось лишь поехать в тропики и закончить свои исследования. Но на это не было средств. И он сообщил обо всем, что уже знал о малярии, Рональду Россу, который в то время жил в тропиках и имел возможность на месте поставить все необходимые опыты. И Россу много удалось сделать в деле исследования малярии. За эти свои открытия он получил Нобелевскую премию, чем в значительной степени обязан Менсону.

Сам Менсон продолжал заниматься тропическими болезнями, развивал эту новую отрасль медицины. Ему даже удалось основать при Королевском медицинском обществе секцию тропической медицины, которая занималась подготовкой врачей этого профиля. Он вдохновил многих врачей на смелые эксперименты на себе, ибо ряд вопросов, возникших в связи с изучением малярии, требовал еще выяснения. Кстати, и сын Менсона, доктор Патрик К. Менсон, которому тогда было 23 года, подверг себя укусам комаров, зараженных малярией. Комаров этих доставили младшему Менсону из ватиканского госпиталя в Риме по просьбе отца.

В тоже время подобный опыт провел на себе еще один молодой врач. И тот, и другой, никогда не бывали в районах, где можно было заразиться малярией. Но оба заболели самой распространенной формой – трехдневной малярией, при которой приступы повторяются каждые три дня. Правда, на опыты такого рода в то время идти можно было уже смело, без особого риска, хинин стал надежным средством борьбы с незапущенными формами болезни.

Опыт Лоу и Самбона

Был еще один опыт, совершенный по рекомендации Менсона, но доказать он должен был нечто совершенно обратное. А именно, что даже в районах, наиболее пораженных малярией, человек, защищенный от укусов комаров, остается здоровым.

Для этого Менсон послал в провинцию Кампанья, известную как самое малярийное место, докторов Лоу и Самбона, предварительно проинструктировав их, как защищаться от комаров. Лоу и Самбон поселились в домике, который был абсолютно надежно защищен от комаров, и остались здоровыми.

Теперь слово оставалось только за химией, которая должна была найти другие средства для борьбы с малярией. И средства нашли. Необходимо было только вытравить эту заразу из ее последних убежищ и победить окончательно.

Вагнер-Яурегг и его теория

Несмотря на то, что проблема малярии была практически решена, со временем возникали новые проблемы, требовавшие новых опытов и экспериментов на себе.

Так, например, венский психиатр Вагнер-Яурегг предложил лечение прогрессивного паралича путем искусственного повышения температуры больного. И лучший способ для такого лечения он нашел в малярийной терапии, за что в 1927 году был удостоен Нобелевской премии.

Однако, применение этого способа, к сожалению, не всегда давало положительный результат не только у него самого, но и в других клиниках за границей, которые выписывали зараженных малярией комаров из Вены. И врачи решили, что постоянное прохождение возбудителя малярии через организм людей (комар – человек – комар – человек – комар – человек и так далее) постепенно ослабляет плазмодий, он перестает размножаться и уже не в состоянии вызывать повышение температуры у больного. А ведь именно повышение температуры являлось главным фактором этого самого лечения. Таким образом, становилось практически невозможным осуществлять не только подобное лечение паралича, но и пропагандируемый выдающимся венским дерматологом Иозефом Кирле метод предотвращения возможных нарушений деятельности центральной нервной системы у людей, перенесших сифилис, с помощью все той же малярийной терапии.

И вот венский невропатолог Отто Каудерс (впоследствии сменивший Вагнера-Яурегга на посту руководителя клиники), и Джемма Барзилаи-Вивальди под влиянием всех этих неудач пришли к очень важному выводу, что искусственно зараженные малярией пациенты не могут стать распространителями болезни обычным путем, то есть через комаров.

Опыты Эриха Мартини

Для проверки утверждения венских врачей профессор Гамбургского института тропической медицины Эрих Мартини – блестящий зоолог, медик и специалист по вопросам малярии – поставил несколько опытов.

Но в самый разгар этих опытов Мартини вынужден был уехать из Гамбурга и поручил своим ассистентам довести исследования до конца. Но неожиданно комары, который Эрих заказал в Вене, начали погибать, что вызвало серьезное беспокойство в институте. Через несколько дней остался только один комар. И тогда одна из ассистенток Мартини – Гертруда Фольмер  отважилась на эксперимент. Она посадила комара себе на руку, позволила укусить и насосаться крови. Спустя несколько дней у нее начался озноб, затем поднялась температура. Словом, Гертруда заболела малярией. Этот эксперимент доказал, что искусственно вызванная малярия все же сохраняет свои свойства даже в том случае, если она пройдет целый ряд организмов людей и комаров.

Именно этот опыт имел решающее значение для клиники Мартини.

Последние проблемы малярии

Однако, еще один вопрос оставался нерешенным. Укус комара анофелеса, зараженного малярией, вызывал заболевание у человека. Но через сколько же дней проявляется болезнь? Каков ее инкубационный период?

Различные наблюдения и опыты показывали, что средняя продолжительность инкубационного периода равна 10 – 12 дням. Но при этом кратчайший срок составлял 7 дней, а вот наиболее продолжительный – 23. То есть, этот вопрос еще требовал тщательного изучения.

В это время из английской психиатрической больницы в Гортоне пришло сообщение о проводившемся там лечении больных прогрессивным параличом с помощью специального малярийного штамма. И результаты прививок, проведенных с июля по октябрь 1925 года, почти в 100% случаев дали положительный результат. Если быть точнее, то 98% тех, кому сделали эти прививки, заболели малярией. А вот прививки, сделанные в зимние месяцы, дали положительный результат только в 28% случаев. А у четверых больных, у которых прививка вначале не дала положительного результата, приступы малярии все же начались, но значительно позже, спустя 6 и даже 9 месяцев после укусов малярийных комаров.

И тут врачи вспомнили, как голландский медик П. К. Кортевег еще в начале 20 века отмечал, что малярия в Средней и Северной Европе отличается от малярии в жарких странах.

И вот в 1928 году, чтобы подтвердить эту теорию Кортевега, несколько ученых Амстердамского института тропической медицины поставили ряд опытов на себе. Среди них был и директор института Вильгельм Шюффнер.

И результаты всех этих экспериментов подтвердили возможность затяжной формы инкубационного периода малярии и правильности выводов английских врачей. Выяснилось, что в странах умеренного климата признаки болезни появляются спустя 7 и даже 9 месяцев после укуса малярийного комара, а не через 10 – 12 дней, как это обычно наблюдается в тропиках и в Италии.

Это были, собственно, последние спорные проблемы малярии, потребовавшие проведения различных исследований и опытов на себе.

По книге Г. Гуго "Драмматическая медицина. Опыты врачей на себе"

Комментарии
оставить коментарий
оставить коментарий
Войти под своим именем, чтобы оставить комментарий как зарегистрированный пользователь
Оставить комментарий как Гость:
Ваше имя:*
Текст сообщения:*
отправить комментарий