Рубрики сайта

Героическая профессия

Яды

Известно, что яды, причем, даже очень опасные, находят широкое применение в медицине. Можно сказать, что преобладающая часть медикаментов может оказывать отравляющее действие. Но ученые открыли и противоположные свойства яда, когда заинтересовались их использованием в лечебных целях. Но вот, чтобы это выяснить, ученым потребовалось провести множество экспериментов, включая и опыты на себе.

Кураре

Ярким примером лечебного яда является кураре. Этот  яд применяли индейцы Южной Америки.

Сегодня кураре играет большую роль в хирургии при операциях под наркозом, хотя и остается при этом одним из самых сильных ядов. Он парализует мышцы, не затрагивая мозга. Животное, пораженное стрелой, отравленной этим ядом, падает и беспомощное лежит без движения до тех пор, пока не парализуется дыхательная мускулатура и не наступит смерть от удушья.

Применение кураре при хирургических операциях стало возможным лишь после изобретения современного способа усыпления наркозом, когда научились искусственно поддерживать дыхание больного с помощью введенной в трахею специальной трубки. Именно тогда ученые задумались о возможности использования парализующего действия кураре на мышцы, напряжение которых сильно затрудняет операции, в частности в брюшной полости. Разумеется, было необходимо произвести много опытов, прежде чем решиться делать ли инъекцию кураре оперируемому человеку, не опасаясь смертельного исхода, если искусственное дыхание не удастся.

И как всегда после опытов на животных, возник вопрос, можно ли перенести результаты этих экспериментов на человека.

Но врачебная этика запрещала проводить этот решающий опыт на каком-либо больном, отдающем себя в руки врача и доверяющем ему. И вот врач, по имени Смит, из университета штата Юта в 1944 году решился провести опыт на себе самом. Смит попросил одного из своих коллег сделать ему инъекцию кураре, хотя ни он, ни его коллеги не знали, как закончится этот опыт и выживет ли врач.

Уже после опыта доктор Смит описал свое самочувствие в тот момент, когда яд начал действовать и появились первые признаки паралича. Он рассказал, что сначала парализовались мышцы горла. Он не мог больше глотать и думал, что захлебнется собственной слюной. Таково было первое действие яда. Потом парализовались мышцы конечностей. Нельзя было двинуть ни рукой, ни ногой. Затем яд затронул дыхательные мышцы диафрагмы и межреберные мышцы. И хотя поначалу дыхание было только затруднено, врачу все же показалось, что полный паралич не заставит себя долго ждать и вот-вот наступит смерть от удушья. Только сердце и мозг продолжали функционировать нормально. Когда врачи, наблюдавшие за Смитом, увидели, что он стал задыхаться, они все-таки сочли возможным продлить опыт на некоторое время, хотя дали Смиту подышать кислородом. И лишь когда стало ясно, что продолжение опыта опасно для его жизни, опыт был прекращен.

Но этот опыт был не напрасным, так как стало известно, какую дозу кураре можно дать человеку, не подвергая его жизнь опасности. Благодаря Смиту стало возможным использование инъекции кураре при операциях в брюшной полости.

 

Укушенный змеей

Не менее страшные минуты пережил и женевский врач и зоолог Жак Понто. 5 мая 1933 года он дал укусить себя трем черным гадюкам, чтобы произвести на себе самом научный опыт.

Дело в том, что Понто открыл предохранительную прививку против змеиного яда и хотел своим опытом доказать, что она дает именно те результаты, которых он ожидал.

С давних пор известно, что сыворотки применяются при лечении от укусов змей. Такие сыворотки были изготовлены в нескольких научных институтах Бразилии, потому что именно в тропиках нередки случаи опасных для жизни человека отравлений от укуса змеи. Но Понто захотел открыть такое средство, которое имело бы профилактическое значение и предохранило бы от укусов ядовитых змей всякого, кто особенно нуждается в такой профилактике или из-за своей профессии, или потому, что живет в местности, кишащей ядовитыми змеями. Именно поэтому Понто, предварительно сделав прививку, дал себя укусить трем ядовитым змеям. Естественно, что при этом эксперименте присутствовали и врачи, готовые, в случае необходимости, помочь Понто.

 

Опыты Франческо Рэди и Якоба Строцци

Если в настоящее время люди знают очень много об анатомии и физиологии ядовитых змей и, в частности, о тех железах, в которых вырабатывается яд, то раньше считали, что яд содержится не в железах, а в змеиной желчи, и ей приписывалась большая мистическая сила.

И вот во второй половине 17 века придворный врач великого герцога Тосканского Франческо Рэди выдвинул идею, что змеиная желчь и слюна не опасны, так как не ядовиты, так как яд выделяется из зубов змеи. И хотя он не имел ясного представления о ядовитых железах, его догадка оказалась правильной. Чтобы доказать ее, он вместе со своим ассистентом провел на себе ряд опытов.

Однажды в присутствии целой группы ученых Рэди и его ассистент проглотили желчь и слюну гадюки. Оба остались здоровыми, и тем самым доказав, что мнение Рэди было правильным и что ни в желчи, ни в слюне гадюки яда нет.

Помощника Рэди звали Якоб Строцци. И когда его шефа заподозрили в том, что он перед тем, как произвести на себе этот опыт, принял противоядие и таким образом яд, содержавшийся в змеиной желчи и слюне, не мог оказать своего действия, Строцци заявил, что проглотит столько желчи ядовитых змей, сколько будет угодно противникам Рэди. Кроме того, такой же опыт на себе он проделал и со слюной гадюки. Все эти эксперименты вызвали в то время большое удивление, и их посчитали достаточными для доказательства. Хотя теперь уже известно, что вывод был неправильным. Строцци умер бы, если бы у него на губах или во рту случайно оказалась какая-либо ранка, через которую яд мог проникнуть в кровь.

 

Ричард Мид и Феличе Фонтана

К другому мнению пришел английский врач Ричард Мид, бывший в первой половине 18 века одним из самых авторитетных и опытных врачей. Ричард Мид тоже решился провести эксперименты с ядом гадюки на самом себе. Именно после этого он заявил, что пробовать яд гадюки небезопасно. Когда он это сделал, его язык опух, и в нем появилась боль.

Затем следует упомянуть итальянского врача Феличе Фонтана, жившего несколькими десятилетиями позже. Его перу принадлежит одна очень ценная работа о змеином яде, в которой он высказал правильные мысли об укусе ядовитых змей и заявил, что яд проникает в прокушенные места через отверстия в определенных зубах змеи. Его тоже заинтересовало, какой вкус у яда гадюки, и Фонтана также проделал опыты на самом себе.

 

Ядовитые насекомые

Многие насекомые тоже ядовиты, и их укус может иметь неприятные последствия. И русский исследователь Павловский много занимался вопросом о ядовитых животных. Делал он это частично один, частично вместе с таким же выдающимся специалистом в этой области А.К. Штейном. Так вот, на юге России водится паук тарантул, который, как и скорпион, известен своей ядовитостью. Однажды Павловский услышал, что в Южной России от укуса тарантула умер солдат. И ученый решил, что необходимо изучить ядовитость этого насекомого. В 1929 году он вместе с профессором Штейном выполнил это намерение. Один студент-медик согласился ради эксперимента посадить тарантула себе на грудь. Опыт повторяли несколько раз, и оказалось, что паук не в состоянии прокусить кожу человека. Он смог лишь мало-помалу захватить своими челюстями небольшой участок кожи и поранить ее поверхность. Следствием этого оказались ярко-красные полосы и общее покраснение затронутого участка кожи, которое держалось сутки и затем исчезло. Укушенные места очень болели, хотя и был затронут лишь роговой слой кожи. Этот опыт показал, что худая слава тарантула неоправданна, и его укус не может быть причиной тяжелого заболевания или даже смерти человека, хотя не исключено, что отдельные люди могут особенно остро реагировать на укус этого паука. Достаточно только вспомнить об аллергических явлениях, которые могут вызвать у некоторых людей сильнейшую реакцию.

 

Сократов кубок с цикутой

Количество ядов бесконечно велико, и действие каждого из них было испытано врачами в многочисленных опытах. Врачом, который проделал такие эксперименты на себе не только с одним каким-либо ядом, но и с целым рядом ядовитых веществ, казавшихся подходящими для использования в медицине, был знаменитый Антон фон Штерк.

Яды, которыми он занимался, были: яд цикуты (именно этот яд принял Сократ, когда его осудили на смертную казнь «за развращение молодежи»), альпийская трава аконит, в клубнях которой содержится сильный яд, осенний безвременник, яд которого в состоянии вызывать холерину и даже паралич дыхательных центров, а также ломонос, белена, и некоторые другие травы. Штерк делал настойки со всеми этими травами и пил их, хотя и знал, что имеет дело с ядовитыми и очень опасными растениями.

Его примеру последовали и другие врачи, которые также стали производить на себе опыты с ядовитыми растениями, минеральными веществами, растворами и прочими всевозможными субстанциями. Поле для экспериментов было достаточно обширным, и предшественники современной химии старались производить на себе опыты с такими веществами, взятыми из мира растений и минералов, которые применялись в народной медицине и казались полезными также и ученым медикам.

Среди этих медиков был, например, Ладзаро Спалланцани, один из самых знаменитых и оригинальных естествоиспытателей 18 века. Хотя опыты с лекарственными средствами на самом себе среди его многочисленных и крупных работ занимали незначительное место, они все же заслуживают того, чтобы быть хотя бы упомянутыми здесь.

Примерно к тому же времени относятся также и опыты на себе, проведенные Джозефом Коллинзом, ставшим последователем Штерка и, подобно ему, испытавшим на себе действие целого ряда ядовитых растений.

 

Опыты с кониином

Фармакологи древности очень много занимались уже упоминавшейся цикутой, и когда, наконец, удалось добыть из этого растения кониин, интерес к цикуте повысился еще больше. Ученые думали, что кониин мог бы иметь большое значение и как лекарство. В результате опытов скоро было установлено, что этот наркотик вызывает смерть животных от паралича дыхательных мышц, но влияние его на человека еще не было известно. Поэтому примерно в середине 19 века три венских студента-медика приступили к опытам. Каждый из них проделал на себе по 9 опытов, то есть в целом получилось 27 опытов. Они принимали кониин в количестве от 0,003 до 0,08 грамма.

После опытов медики сообщили, что кониин - это яд острого вкуса, он вызывает сильное жжение во рту, от него першит в горле и обильно выделяется слюна. Студенты рассказывали, что независимо от дозы яда, принятого тем или иным из них, у каждого уже через три минуты после начала опыта голова и лицо становились горячими, сознание затемнялось, появлялось ощущение тяжести в голове. Затем эти ощущения заметно усиливались, появлялось головокружение и становилось невозможным думать и концентрировать свое внимание на каком-либо определенном предмете. Такое состояние сопровождалось сонливостью, плохим настроением, как при настоящем похмелье, причем так продолжалось и на следующий день, хотя и в более слабой степени. Зрение ухудшалось, все предметы расплывались, зрачки расширялись, слух ослабевал, чувство осязания притуплялось, а по коже бегали мурашки.

Скоро студенты ослабли настолько, что еле-еле могли держать голову прямо. С большим трудом они двигали руками, походка стала неуверенной и шаткой, и даже на следующий день ноги у них дрожали при ходьбе.

Когда опыт, наконец, закончился и студенты смогли отправиться домой, они испытывали еще большую слабость в мышцах, походка была какой-то автоматической, мышцы почти не работали. При подъеме вверх по лестнице и дома, когда надо было снимать обувь, у студентов начинались судороги икроножных и других мышц, которые приходилось напрягать. Особенно болезненны были судороги в кистях рук, когда надо было посильнее согнуть большой палец. Два медика испытывали это болезненное ощущение всякий раз, когда принимали каплю раствора кониина. На свежем воздухе сознание прояснялось и головокружение уменьшалось. У всех экспериментаторов и даже у тех, кто принимал лишь небольшие дозы яда, наблюдалось расстройство желудка, им становилось плохо, появлялись позывы на рвоту, и одного даже стошнило. Руки становились потными, щеки вваливались, лицо выглядело побледневшим. Пульс обычно сначала учащался, а затем становился реже и всегда был ослабленным. Студенты часто зевали, однако сон был потом нормальным и крепким. Таким образом, этот опыт явился слабым подобием смерти Сократа, и можно только представить себе, как мучительна должна быть смерть от яда цикуты.

 

Осенний безвременник

Медики производили опыты и с уже упоминавшимся осенним безвременником. Пять студентов из Вены согласились произвести опыты на себе. Они ставили опыты в течение мая, июня, июля и августа, и каждый месяц вырывали новые корни осеннего безвременника, чтобы экспериментировать со свежим материалом. В целом они провели 60 опытов, и их наблюдения свелись к следующему. Длительное время во рту ощущался горький привкус, в горле першило, потом эта горечь переходила в сладковатый привкус, а у некоторых студентов появлялась тошнота или позыв на рвоту, аппетит уменьшался, сознание затемнялось. Другие начинали испытывать резкие боли в левой руке и особенно в запястье. Каких-либо изменений в деятельности кишечника никто не чувствовал. Пульс у некоторых студентов был учащенным, но затем его биение замедлялось. Один из них, по имени Фрелих, в октябре продолжил опыты и принял яд в той же дозе, что и в предшествующие месяцы. Но на этот раз его действие оказалось гораздо более сильным и длилось до четвертого дня, причем, уже через полтора часа после принятия яда студент почувствовал себя плохо, а бледность его лица бросалась в глаза всем.

 

О никотине

Всем известно, что никотин – это сильный яд. По ядовитости он превосходит атропин, кониин и некоторые другие алкалоидные вещества. Собственно говоря, опыты на себе производит каждый курильщик. То же самое делали многие врачи, сообщавшие затем, какое действие оказала на них первая сигарета или сигара и как зачастую возникали неприятные явления отравления при чрезмерном курении. Картина здесь такая же, как и при «опытах на себе» с алкоголем, которые производились и производятся.

В свое время два врача, Дворжак и Хейнрих, решились в научных целях произвести опыты с никотином на себе.

Последствия были следующие: уже небольшая доза никотина вызвала резкое раздражение и жжение языка, при глотании врачи ощущали пощипывание в горле. А при увеличении дозировки возникало чувство, как будто в пищеводе и желудке скребут щеткой. Усилилось слюноотделение. Уже после первой капли раствора никотина возникло чувство тепла во всем теле, распространившееся из желудка на грудь и голову и проникшее вскоре в пальцы рук и ног. Потоотделения не наблюдалось. Сопутствующим явлением было значительное возбуждение и сильная головная боль, появляющаяся уже при небольших дозировках. Принятие же больших доз никотина вело к частичной потере сознания. Головокружение, чувство подавленности, сонливость, восприимчивость зрения к световым раздражителям, частичная потеря слуха, затрудненное дыхание, чувство скованности  - такими были ощущения, сопутствующие отравлению. Через десять минут наступили сильная слабость и вялость. Не было сил держать голову прямо, лицо побледнело, черты его исказились, руки и ноги стали холодными как лед, причем, озноб начался с пальцев рук и ног и распространился затем равномерно по всему телу. Оба врача были на грани обморока. Одновременно появились неприятные ощущения в желудке, экспериментаторы почувствовали себя дурно, наступили рвота и сильный позыв к стулу. Затем картина изменилась.

К началу второго часа опыта появились своеобразные судороги во всем теле, усилившиеся в течение последующих сорока минут и прекратившиеся лишь через час. Судороги вначале охватили руки и ноги, затем они распространились и на все тело. Особенно сильно были поражены дыхательные мускулы. В связи с этим дыхание стало затрудненным; каждый выдох складывался из ряда коротких судорожных движений. Воздух из грудной клетки выходил буквально толчками. Так же тяжело проходил и вдох. Описанная выше картина дыхания наблюдалась у одного из врачей.

В это же время другой врач впал в невероятную слабость. Он с трудом мог дышать, некоторое время его тряс озноб. После рвоты наступило некоторое облегчение.

Через три часа явления отравления ослабли, осталось лишь чувство подавленности, ощущения тяжести в голове, бледность, сонливость и неприятные ощущения в желудке. Возвращаясь домой, оба чувствовали необыкновенную слабость, каждый шаг давался с трудом. Дома ощущение холода не прошло, а у одного из врачей вновь начались судороги. Ночь врачи провели неспокойно, почти без сна, были очень возбуждены и весь следующий день чувствовали себя плохо. Оба не могли сосредоточить внимание на каком-либо определенном предмете, были бледны и сонливы, жаловались на сильную головную боль и плохое настроение. Даже хорошо выспавшись в следующую ночь, они еще на третий день ощущали последствия опыта.

После опыта оба врача надолго приобрели характерное отвращение к запаху табака. Один из них, бывший курильщиком, решил уменьшить свои страдания с помощью трубки, однако не смог сделать и нескольких затяжек, столь отвратительным показался ему запах табака.

Таковы некоторые последствия этого опыта на себе, показавшего, что никотин более сильный яд, чем, например, чистый кониин.

 

Опыты с мышьяком

Само собой разумеется, что опыты на себе производились не только с ядовитыми веществами растительного или животного происхождения. Минеральные ядовитые вещества и многочисленные фармацевтические продукты также побуждали многих врачей испытать их действие на себе, прежде чем рекомендовать для использования в клинике. Из множества таких опытов мы расскажем об одном, произведенном с мышьяком.

В средние века кислородное соединение мышьяка, известное в быту под названием «мышьяк» и продававшееся в виде белого порошка, с одной стороны, высоко ценилось как лечебное средство и, с другой - вызывало ужас как сильнодействующий яд. Кроме того, в некоторых странах, в частности в австрийской провинции Штирии, мышьяк употребляется в качестве наркотика.

Естественно, возник вопрос: что знает наука о ядовитости мышьяка, и какова та доза, которая ведет к заболеванию или даже к смерти? Решающий опыт на себе, призванный ответить на вопросы, связанные со свойствами мышьяка, произвел в 1809 году Сигизмунд Хермбштедт, в то время профессор фармакологии в Берлине. Его опыт на себе заключался в том, что в течение часа он принял 40 граммов раствора мышьяка в нашатырном спирте. Опыт чуть было не окончился трагически. Вскоре после приема этого препарата Хермбштедт почувствовал сильные боли в желудке, его руки и ноги охватила дрожь, нахлынуло чувство страха, губы посинели и задрожали. Свидетели опыта с ужасом ожидали худшего исхода.

Некоторое время спустя опыт на себе с препаратом мышьяка невольно произвел один зубной врач, который пытался сам запломбировать себе гнилой зуб мышьяковой пастой. Видимо, он неумело внес пасту в зуб, потому что она отвалилась, и зубной врач непроизвольно проглотил ее. Ночью ему стало плохо, начались рвота и понос. Обезвредить отравление не удалось, и на четвертый день после неудачной попытки самолечения зубной врач скончался.

 

Пауль Эрлих и сальварсан

К этой же категории опытов на себе относятся эксперименты с препаратом мышьяка сальварсаном. Когда в Германии усиленно пытались найти средство против сонной болезни, с помощью которого надеялись одержать победу над этой болезнью, то напали на соединение мышьяка - атоксил. Действительно, атоксил не без успеха стал применяться в качестве лечебного средства против сонной болезни. Однако вскоре обнаружилось, что применение этого препарата влечет за собой катастрофические побочные последствия - исцеленные от сонной болезни негры слепли. Таким образом, выяснилось, что этот препарат мышьяка обладает роковой способностью соединяться с клетками зрительного нерва и умертвлять их.

Однако Пауль Эрлих решил найти препарат, который, не нанося ущерба жизненно важным клеткам организма, мог бы эффективно излечивать от болезней определенной категории, к которой наряду с сонной болезнью относится и сифилис. Как известно, после долгих поисков Эрлих нашел препарат мышьяка, который вначале был известен лишь как препарат номер 606, а затем получил название «сальварсан» и стал самым действенным средством борьбы с сифилисом.

Однако пока этот препарат не был настолько изучен, чтобы его использовать в клинике, необходимо было провести опыты не только на животных, но и на людях. Не удивительно, что в этой связи врачам пришлось думать об экспериментах на себе.

Победный марш сальварсана начался в 1910 году. В монографии Пауля Эрлиха о сальварсане, изданной в следующем году, содержался также доклад, который прочитал психиатр и невропатолог Конрад Альт. В этом докладе говорилось об опытах двух врачей, которые они проделали на себе. За свой героизм они поплатились лишь многодневными сильными болевыми ощущениями в области несколько припухшей зоны инъекции. Других явлений отравления не наблюдалось.

Поначалу метод инъекции сальварсана был сопряжен с большими трудностями, поскольку требовал сложной техники растворения, и лишь открытие неосальварсана, вводимого в вену, устранило эти затруднения.

 

По книге Глязера Гуго «Драматическая медицина. Опыты врачей на себе»

Комментарии
оставить коментарий
оставить коментарий
Войти под своим именем, чтобы оставить комментарий как зарегистрированный пользователь
Оставить комментарий как Гость:
Ваше имя:*
Текст сообщения:*
отправить комментарий