Рубрики сайта

профессия-ВРАЧ

И. В. Молдовану: «Неврология, изучение мозга и сознания - это самый, наверное, удачный выбор в моей жизни...»

Профессор - клиницист И.В. Молдовану  утверждает, что афоризм «нет ничего практичнее хорошей теории» является главным принципом в научных клинических исследованиях. 

Мы с радостью продолжаем рубрику, в которой рассказываем о тех, кто своими знаниями, добротой и вниманием ежедневно помогает людям,  о наших врачах. И сегодня наш гость –  главный научный сотрудник  Института Неврологии и Нейрохирургии, доктор хабилитат медицины, специалист в области неврологии, Основоположник Центра Головных Болей и Вегетативных Расстройств, автор множества научных работ, профессор Молдовану Иван Васильевич.

Иван Васильевич,  уже традиционно наш первый вопрос будет касаться Вашего детства. Расскажите, пожалуйста, откуда Вы родом, о своих родителях, где и как прошли первые годы Вашей жизни.

Родился я 25 декабря 1948 года в Сынжерее. Это село находится на севере Молдовы, на реке  Большой Чулук. Это приблизительно в 108 км от Кишинева. Там и прошли годы моего детства.

Так как родился я через несколько лет после окончания войны, то не сложно понять, что это время было довольно тяжелым. Конечно, война понемногу уходила в прошлое, но все же ее отголоски были слышны еще повсюду. Люди только начинали возвращаться к мирной жизни, учились не бояться, не вздрагивать от каждого шороха, хотя они еше не знали, что через год, в 1949, их ждала очередная волна депортаций. Естественно, были и проблемы с продовольствием, т.к. только что «отшумел» страшный период  - голод, организованный советской властью. В общем, было сложно, но, спасибо моим родителям, они старались делать все, чтоб мы, дети, не замечали этих проблем. А детей у моих родителей было двое – я и моя сестра Виорика. Она на 2 года моложе меня.

Хочу сказать, что мои родители – великолепные, добрые люди, которые сделали для нас все, что могли. Моя мама работала бухгалтером в колхозе. А отец товароведом. Он закончил в Кишиневе коммерческий техникум.

Кстати, хочу с гордостью сказать, что, несмотря на то, что моя мама простая женщина, у которой всего 4 класса образования румынской школы, она написала прекрасную книгу воспоминаний. У нее какой-то особенный дар повествования. Согласитесь, что это наталкивает на мысль о фундаментальности образования того времени.

Вообще, мама всегда была и остается очень уважаемой женщиной у нас в Сынжерее, ее почитают и любят многие жители. Дело в том, что она очень добрый и отзывчивый человек, всегда готовый прийти на помощь, помочь делом или советом. Более того, мама великолепно знает историю Сынжереи, ее всегда интересовало, какие события происходили там в те или иные годы, какие выдающиеся личности там жили.

Книга, которую она написала, называется «Жизнь, прожитая среди родных, через историю и времена». Кстати, многим книга очень понравилась. Наверное, потому что мама вложила в эту книгу всю свою душу. Дело в том, что книга написана очень простыми, понятными для всех словами. Читая ее, каждый находит в ней что-то свое, вспоминает свое детство, своих родных и близких, свою родину.

Судя по тому, что мама любила читать, любила историю, она и в Вас воспитывала любовь к учебе. Как Вам давалась учеба в школе?

 

Действительно, мама всегда говорила нам, что учиться необходимо, что это очень интересно, что это открывает перед нами новые возможности.  И мы, можно сказать, впитали любовь к учебе с молоком матери.

И мне, и моей сестре очень нравилось учиться. Наверное, поэтому и школу мы закончили хорошо. Моя сестра Виорика была вообще круглой отличницей, закончив школу с золотой медалью. Ей все удавалось быстро и легко – и учеба, и работа в огороде, и изучение иностранных языков. В будущем, она стала отличным детским офтальмологом, очень хорошим доктором, уважаемым пациентами и коллегами по работе. У сестры великолепная семья, муж Петру – опытный анестезиолог-реаниматолог (много лет проработал зав. отделением анестезии и реанимации Республиканской Клинической Больницы), 2 замечательных и успешных сына Марчел и Дорин, 4-ро внуков (все - мальчики).

Окончил я школу в 1966 году. Это был очень необычный год. Дело в том, что именно в этом году было два выпуска - одни, как я, например, заканчивали 11-ый класс, а другие – 10-ый. Как раз вернулись обратно на десятилетнее образование.

Но не только я хорошо окончил школу, вообще, наш выпуск был очень сильным. Практически все мои одноклассники  учились хорошо, много читали, у нас в классе вообще был культ чтения. Кстати, спустя годы мы с одноклассниками, по моей инициативе, также вместе написали книгу воспоминаний о своих школьных учителях, особенно о тех, которые произвели на нас, тогда еще школьников, незабываемое впечатление, а также о событиях и замечательных людях, живших в послевоенное время, о некоторых наших талантливых современниках (ученых, поэтах, писателях, художниках, музыкантах и др.), которые были родом из нашего села. Книгу мы издали в прошлом году, она называется « В Сынжерее мы себя находим. Страницы истории и воспоминаний». В прошлом году состоялась ее презентация, она вызвала большой резонанс среди наших односельчан, и не только среди них.

А как родилось желание стать врачом? С этим выбором тоже помогла мама?

 

Безусловно, мама внесла свою лепту, она очень хотела, чтоб мы с сестрой стали врачами. Считала эту профессию очень благородной. Быть врачом в то время вообще было очень престижно.

Но окончательное решение о выборе будущей профессии все же сделал я сам. Как я уже говорил, я очень любил читать и все свободное время тратил на чтение, любил посещать библиотеку. И вот меня очень впечатлили две книги Александра Беляева: «Человек-амфибия» и «Голова профессора Доуэля».

Меня всегда, так как я был достаточно «романтически» настроенным,  привлекало все неизведанное, непознанное. А профессия врача казалась мне подразумевающей и исследовательскую деятельность, что в определенном смысле верно, если у будущего врача есть желание и склонноть к науке.  Медицинское образование подразумевает постоянную учебу, постоянное движение вперед, ведь, наверное, нет в мире другой специальности, которая требовала бы такой ответственности, как эта. Часть моих коллег, которые помимо естественного желания стать врачами имели и научную мотивацию, «влезли» в непростую «интелектуальную авантюру» - научную работу, согласившись всю жизнь носить двойную  «ношу», как врачебную, так и научную, что совсем не просто. И я также находился среди них.

Да, профессия действительно очень ответственная. Поэтому, вероятно, и поступить в медицинский институт всегда было сложно. Как Вам дались вступительные экзамены?

 

Вступительные экзамены в медицинский институт я сдал хорошо, хотя конкурс был больше, чем в другие годы, т.к. было в 2 раза больше выпускников, из-за возвращения к 10-летнему образованию, как я уже отметил.  Но для меня это не стало сложной проблемой. Дело в том, что я давно определился, куда буду поступать, и, следовательно, знал, что меня ждет. Поэтому и к подготовке к экзаменам я подошел очень основательно, постарался учесть все моменты, т.е. серьезно изучал физику, химию и молдавскую литературу – те предметы, которые приходилась сдавать при поступлении на медицинский факультет. И результат не заставил себя ждать – я стал студентом медицинского института. 

Иван Васильевич, говорят, что студенческие годы являются самыми интересными и насыщенными в жизни каждого человека. Чем Вам запомнился этот период жизни, и как он повлиял на вашу последующую жизнь?

Не могу сказать, что этот период моей жизни был насыщен какими-то особенными событиями. Может быть, я несколько отличался от других моих сверстников. Все дело в том, что самым главным для меня была учеба. Я всеми силами старался узнать, как можно больше, усердно занимался, но меня всегда интересовали и научные аспекты изучаемых клинических дисциплин, поэтому я посещал различные научные кружки на разных кафедрах: терапии, психиатрии и другие. В самом начале мне казалось, что самая интересная специальность – это дерматология, т.к. я знал, что эта дисциплина одна из самых сложных и мало изученных, и, естественно, мне хотелось основательно ею заниматься, чтобы «открыть» что-то новое, существенное в этой недостаточно разработанной дисциплине. Но когда начали изучать неврологию, то меня настолько поразила техника неврологического исследования больного (на всю жизнь запомнилось то неврологическое исследование больного, которое на первой лекции проводил профессор Д. Г. Герман). Тогда я осознал одну важную вещь: дерматология изучает болезни кожи, психиатрия (которая меня привлекала) изучает только психику больного, не касаясь тела, а вот неврология изучает и психику, и тело, и еще, может быть самое главное  – изучает мозг, самый загадочный и самый сложный орган нашего организма, который является, что хорошо известно, одной из самых высоко организованных форм материи во Вселенной.  

Мозг, сознание, измененные состояния сознания, бессознательное – эти феномены для меня были большим вызовом (challange), они и сейчас меня очень интересуют. В последние годы мне удалось организовать исследовательскую междисциплинарную группу (научные сотрудники, аспиранты, резиденты, психологи, студенты и др.), и мы совместно проводим как обсуждение различных концепций, так и исследование функций мозга, исследуем сознание, измененные состояния сознания, бессознательное – все это для более глубокого понимания и применения полученных данных для лечения больных. Большая для нас удача – это сотрудничество со специалистами квантовой физики нашей Академии Наук, которые включили и нас в подготовку Европейского проекта, как раз по данной же тематике: исследование мозга, сознание и творчество с точки зрения продвинутых подходов и концепций современной квантовой физики. Удивительно, но выдающиеся физики современности  заинтересовались и вплотную изучают этот уникальнейший  и загадочный феномен во Вселенной – Феномен Сознания.  Конечно, в таком сотрудничестве работа нашей группы получит возможность с большей степенью вероятности реализовать определенный парадигматический  научный прорыв в данной области. 

Понятно. Но почему Вы считаете, что для клиницистов такое фундаментальное исследование столь важно? Вы, вообще, не жалеете, что не занялись фундаментальными исследованиями, к которым, кажется, Вы склонны? И каковы практические, клинические результаты данных исследований?

Один известный немецкий физик, обсуждая диалектическую связь между теорией и практикой в исследовательской деятельности, как-то сказал: «Нет ничего практичнее хорошей теории». По-моему, сказано блестяще! Ведь известно, что наш мозг имеет огромные неиспользованные нами резервы не только для мышления, творчества, совершения открытий, но и большой «резервный запас стратегий самолечения», к  которым, к сожалению, мы еще не имеем доступа. Эта проблема  - одна из самых перспективных, на мой взгляд, не только для области нейронаук, но и для клинической медицины, в том числе и неврологии.  Поэтому поиск и нахождение новых, современных нелекарственных методов терапии, используя те резервы, которые скрыты в нас, в нашем мозге, в нашей психике – насущная клиническая необходимость. Это убедительно показывает новое научно-клиническое течение современной неврологии, получившее название нейромодуляция и нейростимулаяция (электрическая, магнитная, звуковая, и.т.д.). У нас есть опыт участия в 2-х европейских проектах по транскраниальной электрической стимуляции в лечение головных болей, результаты – очень хорошие. Должен отметить, что мы уже несколько лет сотрудничаем по одному из развиваемых нами направлений, условно названному «музыко- терапия» (потому что до сих пор серьезных исследований по этой тематике у нас и в мире пока не проводилось). Почему не использовать огромный и мощный духовно-аффективный потенциал, в скрытом виде содержащийся  в произведениях искусства и, особенно, в музыкальных творениях для  воздействия на психику и тело человека, в т.ч. страдающего больного?  Именно это мы пытаемся  реализовать  вместе с талантливым дирижером нашей Филармонии  – Михаилом Агафицей. Это необычный  проект, который бы поставил на научные «рельсы»  проблему применения музыки как метода терапии. Сейчас мы  находимся  в поисках специалистов-музыковедов, которых в Молдовы мало. Тем не менее, первая «проба» подобного исследования уже намечена на 27 марта этого года, когда в Филармонии имени Сергея Лункевича, будет дан концерт -  в первой части которого  будет исполнена 4-я Симфония Брамса. При этом мы намерены изучить влияние музыки, как на музыкально-эстетическую сферу слуштелей, так и на ряд когнитивных процессов и вегетативных реакций. Вход для всех желающих открыт.

Возвращаясь к Вашему вопросу, я могу лишь сказать, неврология, изучение мозга и сознания – это, наверное, самый удачный выбор в  моей жизни...

А как складывались отношения с однокурсниками и преподавателями во время учебы в институте?

Да, курс у нас в институте был очень сильным, было много хороших, умных студентов, хотелось быть на высоте. Кстати, когда мы только поступили в ВУЗ, городские студенты как бы несколько превосходили нас, но через два-три  года эти границы стерлись полностью, нам удалось завоевать и укрепить свой авторитет.

Очень приятно, что академик Г. П. Гидирим до сих пор часто вспоминает наш выпуск, говорит, что сильных студентов среди нас было так много, как никогда.

И еще хочу отметить, что мне повезло не только с коллегами, талантливыми однокурсниками (с частью из них и до сих пор дружим и сотрудничаем – Виктор и Евгения Вовк,  Аурел и Корнелия Гросу, Силвиу Кондря, Виталий Пастух, Григорий  Бивол,  Виктор Пую и др.), но и с нашими преподавателями. Среди них было много выдающихся умов. Например, профессор К. А. Цыбырнэ, основатель школы хирургии в Молдове,  именем которого названа Вторая Клиника хирургии, которую он возглавлял. (Кстати, он мой односельчанин, и я очень гордился и горжусь этим.). Уже отметил академика Гидирим Г. П., следует также упомянуть ряд профессоров, доцентов - преподавателей, которые остались в памяти, таких как A.Зубков, А. Коровин,  И. Дробинский,  А.Держи,  К.Матковски, В.Михлин,  А.Банару, Б.Перлин, В. Андриеш и другие.

Ну, с учебой все понятно, больше бы таких сознательных студентов, как Вы.  А свободное время как проводили?

Современная молодежь, скорее всего, удивится, но и свободное время я проводил с пользой для дела. В студенческие годы у меня был друг Виталий Пастух, с которым мы дружим и по сей день. Так вот у нас с ним были схожие интересы. И когда другие ребята гуляли, ходили на танцы и концерты, мы с ним в субботу и в воскресенье целыми днями пропадали в библиотеке. Конечно, иногда и мы ходили на увеселительные мероприятия, но это случалось редко.

Такое рвение к учебе не могло не остаться незамеченным, у Вас, наверняка, не было проблем с дальнейшим трудоустройством. Расскажите, пожалуйста, как же складывалась Ваша жизнь после окончания института?

По окончании института, а именно с 1973 по 1975 гг., я проходил службу в армии, в Прибалтийском Военном Округе, был офицером в Медсанбате недалеко от Риги. Для всех нас Прибалтика была как некая Западная цивилизация, и это, в самом деле, так оно и было. Что интересно, такое же мироощущение преобладало и среди офицеров-кадровиков.  Кстати, это тоже был очень интересный период моей жизни. Работал я  по специальности, врачом–неврологом, широко применял гипноз, как метод лечения определенных невротических состояний.  В эти два года я пытался не терять времени, изучал английский язык, сдавал экзамены кандидатского минимума по философии и английскому, надеясь и готовясь к последующему поступлению в аспирантуру, о которой всегда мечтал. Но после  демобилизации из армии прошло 8 лет практической деятельности, пока мне удалось поступить в аспирантуру.

После армии я несколько лет работал в Бельцах, врачом-неврологом. А уже потом переехал в Кишинев, где до 1980 года трудился в больнице «Лечсанупр». Кстати, в советские времена эта больница считалась одним  из самых лучших медицинских учреждений республики.

Ну, а дальше последовал  «золотой период» моей жизни.

Что же это за период?

Попробую объяснить.  Дело в том, что в 1980 году я поступил в аспирантуру, в Москву. Моим научным руководителем был профессор Александр Моисеевич Вейн, который был самым большим в Союзе специалистом (сейчас мы сказали бы – экспертом) по вегетативным расстройствам и проблемам сна. Он возглавлял Всесоюзный Центр Вегетативной Патологии. Меня как раз  эта проблематика чрезвычайно интересовала. За 3 года до поступленя в аспирантуру один мой коллега, Григорий Бивол, зная об этом и будучи в Москве, договорился о том, чтобы я прошел месячную стажировку во время моего отпуска в клинике А.М. Вейна. То, что я там увидел, поразило меня!

Хочу сказать, что профессор Вейн был выдающимся ученым того времени. Он создал уникальную в своем роде школу, необычайно высокого уровня, с очень творческой и стимулирующей атмосферой. Из 30 сотрудников, с которыми мне посчастливилось работать плечом к плечу, 10 были профессорами, а еще 20 – кандидатами наук. Все до одного – умнейшие, компетентные,  доброжелательные  люди, у каждого из которых было, чему поучиться.

Этот коллектив врачей-исследователей был интересен тем, что проведенные исследования находились на стыке нескольких дисциплин: неврологии, физиологии, психологии, эндокринологии. Это было новаторским подходом в то время, это было что-то новое и невероятно интересное. Меня это увлекало полностью. Это позволило мне заниматься не только клиническими аспектами неврологии, но и «высокой» фундаментальной наукой, какими считались физиология и психо-физиология. Работая научным сотрудником, возглавляя групу аспирантов и сотрудников по конкретной теме, сотрудничая тесно с психологами и философами, я удовлетворял свое научное любопытство и работал  увлеченно. Это очень высоко ценилось в то время, и профессор А.Вейн всячески стимулровал нас, оценивая результаты нашей деятельности. Естественно, это был период, когда кроме клинической неврологии  и науки, не было других забот, и другой ответственности, как, например, в последующие периоды.  Именно поэтому я и считаю этот период «золотым».

Кроме того, именно в это время Вы защитили диссертацию. Расскажите, пожалуйста, об этом.

Я защитил две диссертации. И обе, как мне кажется, очень интересные.

Тема первой диссертации – «Синдром нейрогенной тетании». Если не углубляться, то это синдром, когда в организме уровень кальция и магния  не падает, как при «классической»  тетании, а нарушается регуляция минерального обмена. Однако симптомы могут быть схожими с последней, и очень мучительными. Меня эта тема заинтересовала тем, что она мало изучена. Да, эндокринологи ею интересовались давно, но только в своих «чисто» эндокринологических аспектах,  а вот неврологи - нет. А ведь эта тема находится именно на стыке этих специальностей.

Тема второй моей диссертации – «Нейрогенная гипервентиляция и вегетативные расстройства». Тема – чрезвычайно интересная,  тоже неординарная и требующая  глубокого изучения. Например, у человека нет никакой органической патологии, ни в дыхательной системе, ни сердечно-сосудистой системе, ни обменных расстройств,  а он задыхается, кружится голова, появляется тревога, страх, паника, и врачи не знают, как ему помочь. В чем же проблема? А проблема в нервной и вегетативной дисфункции. И вот я изучал, как все это влияет на самочувствие человека, а также, как лечить подобные расстройства не только лекарствами, но и методом специальной дыхательной гимнастики. Проблема тогда была недостаточно изучена, поэтому издание в 1988 г. совместно с профессором А.М. Вейном монографии «Нейрогенная гипервентиляция»  имела очень большой резонанс, ссылок на нее были тысячи, и до недавнего времени в интернете эту книгу можно было заказать и купить, хотя тираж был исчерпан в том же 1988 году. Нелегальная, по-видимому, типография, не имея авторских прав, продолжала ее печатать в Москве и продавать по интернету.

А какие еще научные проблемы интересовали Вас в то время, и чем Вы увлечены сейчас?

Научных  «увлечений» у меня всегда было достаточно много, хотя все они «работали и работают»  для  задач  клинической неврологии – основного и стабильного  интереса всей моей жизни, начиная с 4-го курса института. В рамках неврологии меня интересуют несколько ее глав и проблем: вегетативные расстройства (в т.ч. дисфунккциональный дыхательный синдром), проблема хронической боли,  нарушения нервной системы психогенной природы, соотвественно, психология, психофизиология и психоанализ. Проблемы сознания и измененных состояний сознания, которыми я занимаюсь в последнее время, меня интересовали давно. Но если попытаться одной фразой обозначить мой главный научный интерес, который практически не изменился с самого начала - это, наверное, все же проблема  выявления  и использования  огромных, неизученных пока,  «резервных»  возможностей мозга и тела в лечебных целях (хроническя боль, расстройство движений в результате органического поражения мозга,  вегетативные нарушения и др.) в контексте нового, современного и продвинутого понимания связи и взаимодействия  мозга, психики и тела.

Одним словом – это область так называемой функциональной неврологии – особая,  новая  «ветвь»  классической неврологии. Мы с профессором физиологии Виктором Вовком разрабатываем уже много лет эту концепцию, причем, неоднократно убеждались в правоте немецкого физика Густава Кирхгофа, который, как я уже отметил, замечательным образом сформулировал диалектику связи теории и практики (в нашем случае - клиники): «Нет ничего практичнее хорошей теории».

Если вернуться к «московскому периоду» работы, то  тогда я увлекся и психологией. Эта область всегда меня интриговала. Тогда психология только начинала интересовать наших ученых, мало кто занимался этой областью медицины. И это сыграло свою роль в моей дальнейшей судьбе.

Дело в том, что в 1990 году в Москву приехала первая делегация ученых французов, которые были последователями Жака Лакана. А Жак Лакан для французов, надо сказать, то же, что Зигмунд Фрейд для немцев. Так вот, психаналисты лакановкой ориентации  организовали первую в России группу психоанализа.  А так как я, будучи врачом, уже занимался психологией, меня пригласили во Францию, чтобы там заняться этой проблемой вплотную.

Так начался еще один, очень трудный, но, пожалуй, самый интересный период моей жизни. Два года я жил во Франции и занимался одновременно в двух направлениях -  психоанализом и неврологией. Это было непросто, работать одновременно в 2-ух проектах, однако, это было настолько интересно, что удалось нормально справиться с обеими проблемами. С одной стороны, – это проблема бессознательного в рамках лакановской концепции, проблема фундментальная для функционирования нашей психики, а с другой стороны, -  исследование патологических движений – «поздние дискинезии» - к тому времени это было достаточно новым исследованием в неврологии, т.к. мы изучали паттерн (модель, рисунок) дыхания у данных пациентов. Мы работали совместно с профессором Роланом Брока – известным психиатром и психаналистом, учеником самого доктора Ж.Лакана! Результаты исследования были доложены  на Международном конгрессе по психо-фармакологии в США в 1995 г и вызвали большой интерес.

Еще меня очень интересуют проблемы психосоматики, тесно связанные с теми проблемами, указанные выше. Говоря простым языком, психосоматика это, когда психологические проблемы провоцируют возникновение телесных болезней.

То есть,  большинство своего времени Вы отдаете науке?

Хотелось бы, но, увы, это не совсем так. Я занимаюсь не только научной деятельностью. Я обучаю студентов, читаю лекции, часто разъезжаю, провожу различные семинары и конференции, а также консультирую больных. Удалось основать  Центр Головных Болей и Вегетативных Расстройств, а также, совместно с профессором В. Вовк -  Центр  Сомнологии при Институте Неврологии и Нейрохирургии (ИНН).

После возвращения из Франции я много лет работал на кафедре нервных болезней, вначале в качестве профессора, а в последующем около 12 лет заведующим кафедрой, одновременно руководил Лабораторией Функциональной неврологии в Институте Неврологии и Нейрохирургии, которую основал в 1994 году.

С  2009 по 2013 гг.  я был директором ИНН. Это были непростые годы, однако, благодаря замечательной административной «команде» и тесному общению с медицинским персоналом, профессорами, научными сотрудниками, врачами, кафедрами неврологии и нейрохиргии, удалось многое сделать для нашего института. Мы приобрели новое оборудование, улучшили условия для пациентов и специалистов, изменили атмосферу в институте, стимулировали развидие научных исследовний. И все же, как только представилась возможность, я отошел от этой должности . Мой приемник – доктор медицины Андрей Ункуца, прекрасный, прирожденный менеджер, очень хорошо понимающий не только медицинские аспекты работы, но и роль науки в таком сложном и многосторонним феномене, каким является медицинская деятельность (особенно неврология и нейрохирургия) самого высокого уровня.

Скажите, а Вы довольны сегодняшними студентами, насколько высок уровень их знаний?

Несмотря на то, что я уже много лет занимаюсь преподавательской деятельностью, мне трудно об этом судить объективно. Всегда были, есть и будут, как сильные, так и слабые студенты. Но, на мой взгляд, изменились условия жизни. Жить и работать в Молдове стало непросто, и часто мы вынужденно теряем хорошие кадры, так как они уезжают за границу в поисках лучшей жизни и карьерного роста. И мне очень жаль, что так происходит. Очень хотелось бы, чтобы у нас в стране были достойные условия для молодых специалистов, чтобы у них не было необходимости куда-то уезжать.

Иван Васильевич, хотелось бы немного отвлечься от Вашей профессиональной деятельности и расспросить Вас о личном? Расскажите, пожалуйста, как складывалась Ваша семейная жизнь?

Я не могу сказать, что моя личная жизнь была неудачной, наоборот.

Я был женат два раза. Моя первая жена – врач гинеколог, замечательная женщина. Мы прожили вместе 20 лет и у нас двое прекрасных детей. Дочери Инне – 40 лет, а сыну Раду – 30 лет. Дочь - психолог, после окончания учебы уехала во Францию, где и живет до сих пор. Кстати, она продолжила, в определенном смысле, занятия и увлеченность наукой, и защитила уже во Франции диссертацию на очень интересную, на мой взгляд, очень смелую и трудную тему – «Страдания пациентов с болезнью Альцгеймера». Эта тема потребовала огромных индивидуальных усилий, так как проникнуть вглубь психологии этих больных необычайно сложно. Однако Инна великолепно справилась с этой задачей. Я присутствовал на ее защите, в университете города Ренн, и с гордостью отметил, как она блестяще, на равных обсуждала проблемы этого исследования с известными специалистами, экспертами состава жюри. У Инны хорошие организационные способности, она часто выигрывает проекты, последний из которых связан с созданием так называемого «Мемуар-кафе», где пациенты с проблемами памяти могли бы встречаться, дискутировать, вспоминать определенные события, т.е. социализироваться, что оказалось очень стимулирующим моментом для функционирования их психики и мозга. Казалось бы, простая идея, но она возымела большой резонанс, об этом писали многие газеты во Франции.

У Инны великолепный сын, мой внук, которого зовут Ион, он сейчас студент первого курса экономического факультета Университета города Ренн.

Мой сын Раду закончил юридический факультет и в течение 4-х лет продолжил мастерат во Франции по проблемам «Прав человека и Международных отношений в юридическом аспекте». А сейчас живет и работает в Кишиневе, участвует в различных интересных международных проектах, связанных с реформами нашей системы образования. Раду увлекается анализом политических событий, происходящих у нас и за рубежом, создал свой блог, его статьи, на мой взгляд, очень проницательны и удачны. Так как Раду сейчас близко, я стараюсь видеться с ним как можно чаще, помогать ему по мере возможности своими советами, если в этом есть необходимость.

Моя вторая жена Стелла – врач невролог, доктор хабилитат медицины, замечательный доктор, занимается проблемой головных болей и вегетативной патологии. Стелла не только тонкий клиницист, которого любят пациенты, она – очень деликатный, доброжелательный и светлый человек. Мы вместе уже 15 лет. У нас очень много общих интересов, связанных не только с неврологией, а также с театром, музыкой, искусством, туризмом, и т.д. Причем, вместе мы и дома, и на работе, и в рабочих поездках, и на отдыхе. И если кому-то это может надоедать, то наш брак от этого только крепче.

Дочь Стеллы, наша Влада, закончила интересный факультет  «Арт Менеджмент»  в Будапеште, мастерат по организации культурных проектов во Франции, а сейчас живет и работает в Париже. Так же, как Раду и Инна, она очень творческая натура, ориентирована на познание искусства и эстетическое видение мира. У Влады необычайно оригинальные проекты связанные, как с искусством, туризмом, так и с различными аспектами психо-педагогики.

Родители врачи, но почему же дети выбрали другой путь?

Действительно, мои дети в медицину не пошли, да я и не настаивал. Мне вообще не хотелось давить на них, хотелось, чтобы такие важные решения они принимали самостоятельно. Мне хотелось, чтоб они занимались тем, что им действительно нравиться, что будет доставлять им удовольствие в жизни.

Но, как мне кажется, при выборе их профессий, сыграло роль и то, что они видели, как нам сложно, что это за профессия, сколько ответственности она требует.

Понятно, что большинство Вашего времени занято работой и наукой. И все же, когда появляется свободная минутка, как Вы любите проводить свой досуг?

В свободное время я люблю ходить в театр, люблю хорошую литературу, глубокие фильмы, люблю путешествовать. Я обожаю музыку. Ведь, известно, что слушая музыку, люди способны открывать в себе новые возможности. У человека вообще огромный потенциал, а мы используем лишь малую часть возможностей мозга и психики.

И опять работа! А когда же получать от жизни удовольствие?

У Фрейда имеется интересная публикация о так называемом  принципе удовольствия. Он считал, что ребенок живет в свое удовольствие, а потом взрослеет и уже должен выполнять не только то, что хочется, но и то, что надо, т.е поведение управляется и принципом необходимости.  Правда, русские психологи дополнили  - был обозначен еше и следущий этап – принцип творчества, который, чаще всего доставляет удовольствие человеку. Мне, наверное, повезло – я получаю удовольствие от своей работы.

В общем, Вы счастливый человек и вполне довольны своей жизнью. Посоветуйте, как достичь такой гармонии?

 

Ну, наверное, каждый человек, в определенном смысле, сам строит свою жизнь и управляет ею. Если уж мы говорим о некоторых принципах, то мне, например, очень близок  своеобразный «принцип Воронцова», который звучит приблизительно так: «Трудное со временем делается привычным, привычное, при продолжении работы  - легким, а легкое – приятным» (цитирую по памяти). Таким образом, каждый из нас способен сделать свою жизнь приятной. Когда человек увлечен своим делом, то он становится более энергичным, более добрым и, наверное, более счастливым. И особенно это касается науки, да и не только науки, наверное.

Что же касается лично меня, то я всегда стараюсь окружать себя людьми приятными, добрыми, близкими по духу. Жак Лакан любил повторять: «Если Бог дал жизнь, надо ей радоваться. Печаль, тоска и депрессия – это грех». Вот я стараюсь придерживаться этой сентенции.

Какие у меня  планы? Хотелось бы закончить те три книги, которые не удалось завершить, пока я четые года был директором ИНН.

А счастье – понятие относительное, это сложный философский вопрос, но мне кажется, что самореализация, по-видимому, очень важная компонента счастья, если с другими «главами» жизни все в порядке... или даже, не совсем так, как хотелось...

Комментарии
оставить коментарий
оставить коментарий
Войти под своим именем, чтобы оставить комментарий как зарегистрированный пользователь
Оставить комментарий как Гость:
Ваше имя:*
Текст сообщения:*
отправить комментарий