Рубрики сайта

Актуально сегодня

Анестезия – надо ли бояться?

Когда речь заходит о том, что кому-то предстоит операция, обязательно всплывает и тема анестезии, или чаще говорят, наркоза. И, как правило, каждый готов рассказать какую-то «свою» страшную историю о родственниках – приятелях - знакомых, которые «плохо перенесли наркоз и чуть не умерли», или у которых «после наркоза с памятью стало совсем плохо» и т.д.. В общем, историй много, все они разные, но суть одна – наркоза боятся практически все, и считают, что его лучше избегать всеми возможными способами. 
Так что же такое наркоз сегодня? Опасен он или нет, и если опасен, то чего следует бояться больше всего? Может быть и опасаться особенно нечего? На все эти и многие другие вопросы отвечает заведующий отделением анестезиологии детской хирургии Института Матери и ребенка врач-анестезиолог высшей категории Сергей Анатольевич Маланко.

Сергей Анатольевич, поясните, пожалуйста, для начала, когда говорят об анестезии и наркозе, подразумевают одно и то же или эти два понятия что-то отличает?

Такие часто употребляемые слова и словосочетания, как наркоз, общее обезболивание, общий наркоз, ингаляционный наркоз, внутривенный наркоз и др. являются синонимами термина «общая анестезия». И более правильно все же говорить именно об общей анестезии. Она представляет собой главный раздел длинной цепочки, которая называется анестезиологическим обеспечением оперативного вмешательства, и которую во время операции обеспечивает врач-анестезиолог.

А давно ли человечество знает об анестезии и использует ее в своей жизни?

Первое упоминание о ней можно найти еще в Библии. Припомните:  «и навел Господь Бог на человека крепкий сон; и когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию.» (Ветхий Завет, Св. Иоанн Златоуст, ст. 21-23). Согласитесь, что вполне можно этот «крепкий сон» посчитать анестезией.

Но вообще, известно, что средства для уменьшения боли применялись с самых древних времен. Считается, что еще в I веке до н.э. греческий философ Диоскорид впервые применил термин «анестезия» для описания наркотикоподобного действия мандрагоры и это, конечно же, не единственное упоминание о настоях, травах и др., применявшихся для обезболивания в разное время в разных частях света.

Но, порой средства, применяемые для потери чувствительности, были весьма оригинальными. Так, очень интересный способ использовали моряки. На судне была специальная дубинка, которой оглушали человека, чтобы он на время потерял «связь с внешним миром», для проведения медицинских манипуляций, например, для удаления зуба.

Сам термин «анестезиология», как учение об анестезии, впервые предложили в 20-х годах XX века, в связи с бурно развивающейся научной базой этой специальности.

А  как специальность анестезиология появилась еще раньше, примерно в середине XIX века, когда 16 октября 1846 года в Бостоне Уильям Т. Дж. Мортон провел первую публичную (в присутствии студентов, коллег и т.д.), демонстрацию общей анестезии эфиром во время стоматологической операции. До этого и проводилось, и описывалось немало опытов и с тем же эфиром, и с закисью азота, но Мортон продемонстрировал все действия публично и этим отличился. Кстати, в честь этого события 16 октября ежегодно отмечается День анестезиолога.

Хотя и считается, что анестезиология наука очень «молодая», но, как видите, о ней человечество знает давно. И в разные времена термин анестезия определялся по-разному, но суть сводился примерно к таким понятиям как «дефект чувствительности», «лишение чувств» и др.

Сегодня же анестезиологию определяют, как учение об обезболивании, обеспечении жизненно важных функций организма и защите его от вредных воздействий до, во время и после хирургического вмешательства.

 

Сергей Анатольевич, поясните, пожалуйста, что сегодня входит в функции анестезиолога. Ведь когда человек идет на операцию, он примерно представляет, что предстоит делать хирургу: он будет «что-то  резать, удалять, зашивать и т.д.», а анестезиолог, что будет делать?

Мы, анестезиологи, иногда в шутку спорим с хирургами, что первично: хирургия или анестезиология, и придерживаемся своего «анестезиологического» мнения: сначала крепкий сон, а потом уже хирургические манипуляции. Но, если говорить серьезно, то начать свой ответ на этот вопрос мне бы хотелось словами г-на Моргана, одного из анестезиологов с мировым именем. В одной из его книг есть очень хорошая фраза: «Концепция «капитан корабля», согласно которой хирург ответственен за любой аспект ведения больного в переоперационном периоде, включая анестезию, более не имеет под собой оснований». И с этим высказыванием нельзя не согласиться, потому что сегодня нельзя говорить, что хирург единственный отвечает за все и является ключевой фигурой. Его роль ни в коем случае нельзя умалять, но работает КОМАНДА – хирург вместе с анестезиологом, да и помощников – среднего медицинского персонала в хирургической операции задействовано немало. У каждого из них есть «свой фронт работ», но есть и очень много функций, которые они исполняют вместе.

Начинается с того, что перед операцией хирург и анестезилог совместно консультируют и осматривают больного, определяют его состояние на данный момент, ведут контроль над анализами, выясняют, принимает ли он какие-то препараты, есть ли у него сопутствующие заболевания, нуждается ли он в какой-то коррекции и при необходимости на это делаются поправки. Короче говоря, проводят полную предоперационную подготовку.

После того, как пациент полностью обследован и подготовлен, мы совместно определяется объем лечения - самого хирургического вмешательства и то, какой уровень анестезии необходимо обеспечить. Он будет зависеть от того, насколько травматична операция, как долго она будет продолжаться, потребуется ли управление дыханием, кровообращением, сердечной деятельностью и т.д.

Далее, предположим все рассчитано и предусмотрено и операция началась. Но ведь в ее ходе может случиться всякое. Случается, например, что хирургу прямо во время операции надо дополнительное мышечное расслабление, чтобы он мог спокойно добраться до какой-то зоны (мышцы же, как известно, сокращаются на любое механическое, электрическое и т.д. воздействие), тогда необходимо ввести специальные препараты - мышечные релаксанты. А в этом случае необходимо перейти на управляемое дыхание, то есть ввести в дыхательные пути специальную трубку, через которую больной дышит. Все это делают и контролируют именно врачи анестезиологи.

Помимо управления дыханием анестезиологи обеспечивают во время операции нормальное сердечно-сосудистое наполнение и следят и за кровообращением. Необходимо чтобы все органы в полной мере снабжались кровью, а вместе с ней и кислородом, ведь его недостаток очень плохо сказывается на их работе. А, в первую очередь, страдают жизненно важные органы - головной мозг, сердце, печень, почки. Именно они обеспечивают все обменные процессы, за которыми, кстати, тоже следит анестезиолог.

Другими словами, с помощью специальных датчиков, приборов, устройств, анестезиолог ведет постоянный контроль за состоянием пациента, начиная от всем известных пульса, температуры, артериального давления, и заканчивая более сложными показателями. И, кроме того, что он все это контролирует, он еще и по ходу действия вносит необходимые поправки: пациент потерял кровь – надо восполнить, требуется срочное переливание; резко упало давление – как можно быстрее восстановить; понизилась температура тела – срочно согреть, ведь если она понижается на несколько градусов, значит все метаболические процессы замедляются, а это плохо. Особенно чувствительны к понижению температуры совсем маленькие дети. Если у ребенка температура тела упала на несколько градусов, обменные нарушения могут произойти за несколько минут. Бывает, что во время операции мы их согреваем специальными фенами, да и лежат они у нас на специальных матрасиках.

Как видите, анестезиологи во время операции должны учитывать очень многие факторы и постоянно быть начеку. Потому что, во-первых, введение анестезиологических препаратов сопровождается угнетением сердечной и дыхательной функций, и, во-вторых, любое хирургическое вмешательство – это стресс для организма, изменение сердечных, дыхательных обменных процессов в нем, и если вдруг он начнет бурно реагировать, возникнет критическое состояние надо быть к этому готовым, причем, не только в операционном, но и в послеоперационном периоде.

Так что анестезиолог не просто вводит препараты, которые устраняют боль при всех медицинских манипуляциях и погружают пациента в глубокий сон, его задача контролировать состояние всех органов и систем организма, именно он следит за состоянием пациента, «ведет» его и обеспечивает безопасность жизни во время операции.

 

А какие виды анестезии сегодня используют и в чем преимущества или недостатки одних, по сравнению с другими?

Сегодня выделяют следующие основные виды анестезии:

  • общая анестезия, которую и называют «наркоз» - когда сознание человека полностью отключается. Ее применяют при больших и травматичных операциях, но, замечу, что при работе с детьми, особенно с совсем маленькими, именно этому виду анестезии отдается предпочтение. Лекарства, используемые для такой, да и для любой другой анестезии, называют анестетиками. Попасть в организм они могут тремя путями: ингаляционно – когда происходит вдыхание летучих паров анестетика через маску, внутривенно – когда один или несколько препаратов вводятся через микрокатетер или с помощью шприца в венозное русло, чтобы с током крови равномерно распределяется по всем тканям, и, наконец, комбинированным способом, когда совмещают ингаляционный и внутривенный;
  • местная анестезия – временное обезболивание небольшой области после обкалывания ее определенным лекарством. Она хорошо известна тем, кто бывает у стоматолога, хотя применяется она и в других малых операциях; 
  • региональная, которая, в свою очередь, делится на спинальную, эпидуральную и проводниковую, каудальную. Региональная анестезия широко используется в травматологии и заключается в том, что лекарство вводится в область нерва, что обеспечивает полное обезболивание конечности. 
  • Спинальная анестезия заключается в том, что анестетик вводится под твердую мозговую оболочку в жидкость, омывающую спинной мозг на уровне тех его сегментов, которые ответственны за чувствительность в зоне операции. 
  • Каудальная – в копчиковую зону вводится небольшое количество местного анестетика, что обеспечивает послеоперационный период с хорошим анальгетическим эффектом. 
  • Проводниковая – анестетик вводится рядом с нервным стволом, а эпидуральная (перидуральная) анестезия популярна для облегчения родов, так как пациент при ее применении может как оставаться в сознании, так и дремать под действием лекарства.;
  • седация – это состояние подобное сну, которое вызывается при помощи относительно небольшой дозы лекарств, используемых при общей анестезии. Седация, с одной стороны, позволяет пациенту эмоционально расслабиться во время неприятной процедуры и не чувствовать боли, а с другой – пациент может при необходимости выполнить указания хирурга, что иногда очень важно.

Все виды региональной анестезии, кроме общей, блокируют чувствительность в определенных участках организма, а центральную нервную систему не затрагивают. У детей они применяются не очень часто, так как достаточно высок риск травматизации, ведь когда детки совсем маленькие существует вероятность затронуть близлежащие сосуды. К тому же редкий ребенок будет спокойно и неподвижно лежать во время операции. Да и не каждый взрослый пойдет на то, чтобы оставаться в сознании лежа на хирургическом столе.

Что касается преимуществ и недостатков, то однозначно ответить на этот вопрос сложно. Во-первых, организм каждого пациента реагирует на любые лекарства, в том числе и не анестетики, по-своему. Как говорится, и на зеленку может быть аллергия. И, во-вторых, группы препаратов применяемых для каждого вида анестезии меняются и совершенствуются, появляются их новые поколения, каждое из которых лучше предыдущего. Возьмем, к примеру, эфир, который когда-то был единственным мощным обезболивающим средством. Им активно и повсеместно пользовались, хотя знали, что он является сильным раздражителем для дыхательных путей, знали, что его применение вызывало кашель, возбуждение больного. Нередко при его использовании случались остановки дыхания и сердца. Но его все же применяли, и довольно долго.

На его место пришли анестетики следующего поколения, например, Галотан, который широко применяли во всем мире около 30 лет. Сегодня же его почти забыли, поскольку на его место опять же пришли более современные и стабильные препараты, у которых меньше нежелаемых эффектов. Те анестетики, которые применяют сегодня, например Севофлуран, являются последним поколением в ингаляционной анестезии и пока что мы находим у них немало положительных качеств, особенно, если говорить в отношении детей. У этого анестетика приятный фруктовый запах. Дети засыпают под его воздействием спокойно, без раздражения дыхательных путей, без кашля. Еще он нормально действует на гемодинамику – не угнетает дыхания, сердечно-сосудистую деятельность. Даже в некоторой степени защищает сердце.

Вообще, можно заметить, что в настоящее время у нас в Молдове достаточно современные анестетики нового поколения для всех видов анестезии. Они неплохо зарекомендовали себя и со стороны врачей, и со стороны пациентов.

Еще могу добавить, что все препараты хорошо апробированы, мы знаем их положительные и отрицательные свойства. И можем некоторые из них, из этих отрицательных свойств, нивелировать с помощью доступных нам методик, например, тех же способов введения, которых сегодня немало. У нас сегодня есть возможность вводить препараты с помощью компьютера, который позволяет дозировать ввод препарата в мили-мили-милиграммах в минуту, чтобы возможные нежелательные эффекты были минимальны.

Здесь бы мне хотелось сказать буквально несколько слов по поводу имеющегося в настоящее время в нашем распоряжении оборудования. В  2007 году, благодаря активному участию Общества Анестезиологов и Реаниматологов РМ,  мы имели счастье обрести партнеров за рубежом, в Швейцарии, которые отнеслись к нам с открытой душой. Они не только подарили нам современное и абсолютно новое анестезиологическое оборудование, но и сами приехали к нам в Молдову с обучающими программами, устроили обучающие семинары на рабочем месте, показали как работать с больными с этими новыми технологиями и препаратами. Так что вполне можно сказать, что наша детская анестезиология за последние семь лет из феодализма шагнула в развитой капитализм, и соответствует всем европейским требованиям.

 

Это сотрудничество все еще продолжается?

Да, конечно. Наш главный помощник, Маркус Шили, продолжает нам помогать. Он начал с того, что привез один наркозный аппарат и препараты, с которыми на нем предстояло работать, прочитал лекции, показал, как и что применять. Для обучения к нам в Центр приезжали врачи со всей республики и, конечно сожалели, что у них такого оборудования не было. Но сегодня, помимо Швейцарии, с нами сотрудничают еще и спонсоры из Германии и новейшие аппараты для анестезии есть уже в четырех центрах Молдовы, так что мы не единственные, хотя и являемся базой для усовершенствования врачей. К нам продолжают приезжать специалисты с обучающими программами, так что надеюсь, что наше сотрудничество продолжится и в дальнейшем.

Ведь анестезия вышла совсем на другой уровень, и мы можем работать с такими больными, которых раньше не имели возможности, потому что все компенсаторные возможности их организма были на нуле. А сегодня у них появляется шанс на выживание. Так, например, мы можем оперировать деток весом даже до килограмма, а ранее обеспечить их безопасность было очень сложно, практически невозможно.

 

Спасибо спонсорам, но вернемся к нашей беседе. Скажите, пожалуйста, можно ли сказать, что, например, ингаляционный метод чем-то лучше внутривенного или наоборот?

При каждом виде операции выбирают как более предпочтительный вид анестезии, так и более предпочтительный способ введения препарата.

У детей, как я говорил выше, неплохо зарекомендовал себя ингаляционный метод, потому что ребенок спокойно засыпает перед операцией без лишних стрессов и эмоций. Нередко используется и комбинирование – ингаляционный и внутривенный  методы.

Но иногда более оправданным считается внутривенный способ, так как он дает очень быстрый эффект и отличную управляемость (дозированное поступление микродоз препарата).

 

Насколько, на ваш взгляд, оправдано применение анестезии в некоторых случаях. Например, удаление аденоидов ребенку иногда предлагают провести под местной анестезией, а иногда под общей. Но ведь общая, вроде как в любом случае больший удар по организму, чем местная?

Прежде всего, замечу, что и местная не вполне безобидна, реакции могут быть и на нее. Аллергические реакции и даже анафилактический шок не исключен, о чем, кстати, иногда и СМИ упоминают.

Но я считаю, что детям практически все медицинские процедуры надо делать под общим обезболиванием и стараюсь убедить в этом родителей или опекунов, которые несут за ребенка ответственность и подписывают перед операцией все необходимые документы, предусмотренные законом.

Надо понять, что у детей свой мир, свои эмоции и вообще, все по-другому, чем у взрослого человека. Ребенок остро реагирует не только на болевые процедуры, но и на разлуку с родителями. Его уводит от его мамы чужой дядя в какую-то неизвестную комнату, в которой с ним делают непонятно что – какими-то железными штуками лезут в ухо или нос и т.д. В общем, представьте, в каком состоянии будет находиться ребенок. Так что если взять во внимание тот эмоциональный стресс, который дети получают при медицинских манипуляциях и сравнить его с последствиями анестезии, то очень сложно сказать, что для ребенка хуже. Не лучше ли провести глубокую седацию – дать снотворные препараты, обеспечивающие глубокий сон или сделать кратковременную общую анестезию? Тем более, что в этих случаях врачи смогут полноценно контролировать ход операции, а если вдруг случится осложнение можно будет и отреагировать должным образом: продолжить работу, вместо того, чтобы удерживать вырывающегося из рук ребенка и успокаивать его.

Что касается взрослых, то здесь картина немножко другая. Совершеннолетний человек вправе сам (конечно же, после подробной беседы с врачом и разъяснений с его стороны, на что он имеет полное право), принимать решение о своем лечении вообще, и о виде наркоза и способе его введения, в частности. Хотя и взрослые бывают разные. Некоторые только от вида крови могут потерять сознание. Взрослому врач может рекомендовать тот или иной способ анестезии, а выбор остается за самим пациентом.  

 

Сергей Анатольевич, все же насколько анестезия вредна. Какие последствия могут быть? Ведь, что называется из уст в уста, передается, что «наркоз влияет на мозг», что «отшибает память», что «забирает 5 лет жизни» и так далее. Насколько эти высказывания оправданы?

О последствиях анестезии можно говорить, если были какие-то осложнения, связанные с тяжелым состоянием больного, в частности, с недостатком кислорода, ведь центральная нервная система очень чувствительна к гипоксии.

Но, можно отметить, что примерно такое же состояние может развиться и без анестезии. Произойти это может если ребенок, например, вдохнул инородное тело, которое застряло  у него в дыхательных путях. Если он задыхается и посинел, то уже можно говорить, о том, что он пострадал от недостатка кислорода. Если кто-то из взрослых оказался рядом и помог ему, ребенок быстро восстановится, и последствия минимальны, вернее говоря, их практически не будет. Если же такое «недополучение» кислорода будет длительным, то все будет обстоять гораздо хуже, причем, чем дольше, тем хуже.

Но хочу обязательно отметить, что критические ситуации, связанные с недостатком кислорода развиваются во время операций очень и очень редко. Можно сказать, что их практически не бывает. Наверное, иногда та интоксикация, которую люди получают в повседневной жизни от того, что они едят, какие напитки пьют и каким воздухом дышат, вреднее последствий анестезии. Тем более, когда она проведена правильно и профессионально.

Сегодняшнее оборудование позволяет очень четко дозировать и контролировать концентрацию препарата в крови.  На начальных этапах операции она одна, потом, в ее ходе, она другая, под конец – третья.

У нас есть показатели того, сколько кислорода в крови и углекислого газа на вдохе и сколько на выдохе пациента, какая его средняя концентрация. Мы же не просто так крутим ручку регулирующего барабана.

Если же родители говорят, что после анестезии ребенок стал учиться хуже, то с этим вполне можно поспорить, и я не думаю, что связано именно с ней. Возможно, ему требуется какой-то восстановительный период после больницы, после болезни. Для него же это был стресс – оторвали от родителей, производили какие-то манипуляции, у него болит рана, болезненны перевязки и др.

 

Хотелось бы узнать еще вот что: какой выход из анестезии считается нормальным? Через сколько времени человек должен очнуться, что он должен чувствовать?

После каждого вида операции свой «правильный» выход из наркоза. Одно дело – удаление аденоидов и совсем другое – операция на сердце. Анестезиолог заранее программирует, каким должен быть выход из каждой  конкретной операции. Причем, зависит он не только от самой операции, но и от эмоциональности ребенка. Есть дети с мобильной и лабильной психикой. Одни и во время операции спокойно ведут себя, слушаются, другим надо еще в палате делать успокоительный укол – седативную подготовку, потому что он прыгает, брыкается и дотронуться до себя не дает. Врач уже при первом контакте делает соответствующие выводы и определяет, как поступать в дальнейшем.

Но в целом сегодня тенденция немного изменилась. Раньше, некоторое время назад, быстрое пробуждение считалось предпочтительней. Пациент открывал глаза и начинал разговаривать буквально «на последнем шве». Но это не всегда оправдано, а точнее говоря, в большинстве случаев вообще не оправдано. Какая бы операция не была выполнена, после нее в любом случае будет послеоперационная боль, которую так или иначе надо купировать. Тем более если речь идет о ребенке.

Кроме того, если действие препаратов еще не закончится и будет, например, кружиться голова, то взрослый поймет, от чего она кружится, а ребенок нет, он не будет понимать, что с ним происходит, а это дополнительный стресс, который, естественно, лучше избегать. Поэтому его совсем не надо быстро пробуждать.

Обычно мы на последних швах начинаем вводить мягкие обезболивающие препараты, комбинируем их с другими – проводим раннее послеоперационное обезболивание, направленное на то чтобы ребенок проснулся спокойно, уже восстановленный, с рефлексами, с мышечным тонусом. То есть, обеспечиваем нормальный, близкий к физиологическому, постнаркозный сон. И когда ребенок после такого сна просыпается, видит маму рядом, он совершенно спокоен, начинает играться, даже может попросить есть.

Иногда, после больших травматичных операций мы наоборот не стремимся пробуждать больного. Хотя поступление основного анестетика и прекращается, но какая-то релаксация и обезболивающее поддерживается, потому что мы понимаем, что пациент какое-то время будет нуждаться в продолжительной вентиляции легких, по крайней мере до тех пор, пока организм не адаптируется, и мы не скорректируем все изменения, которые возникли после этой большой травматичной операции. Такая ситуация может продолжаться и сутки, и двое-трое, а бывает, что и неделю. И бояться того, что пациент находится на искусственной вентиляции легких, не надо. Операции бывают разные. Например, после операции на брюшной полости или на диафрагме дышать вообще невозможно, человек просто сам не может обеспечить себе дыхание, за него «дышит» аппарат. Поясню, что в этих случаях пациенты не находятся под наркозом, они в глубоком сне, под действием снотворных препаратов и мышечных релаксантов.

 

А в зависимости от чего врачи выбирают дозы?

Каждый препарат имеет свои дозировки, способы и скорости введения, есть определенная шкала – «от» и «до». Кроме того, дозировки меняются в зависимости от того, куда вводится анестетик. Он может вводиться внутривенно, внутримышечно, перфузором – с помощью специальной помпы, которая вводит препарат малыми, заранее просчитанными дозами в кровь.

И, конечно же, есть средние дозы анестетика, принятые в мировой практике, на которые мы и опираемся, а дальше уже смотрим по клинике, по тому как события развиваются. Есть дети, которым вводят три вида анестетика и их «не берет», нет ожидаемого эффекта. Это не хорошо и не плохо, просто такой у них организм, такой обмен веществ и они нечувствительны к некоторым препаратам. А есть такие дети, которым и минимальные дозы дают выраженный и длительный эффект.

Не так давно был случай, когда ребенок со стабильными показателями при стандартной малотравматичной операции с минимальными дозировками впал в глубокую анестезию и очень медленно выходил из нее. Врачам пришлось находиться рядом с ним примерно два часа, хотя должен был прийти в себя он гораздо раньше. В этом нет ничего особенно страшного, не было угнетения никаких функций и никаких последствий, просто еще раз подтвердилось, что каждый индивидуален, у каждого обменные процессы идут в своем ритме.

Играют роль, при расчете дозы, конечно, и вес, и тип психики и многое другое.

Начинается введение, как правило, со средней дозы. А надо заметить, что все анестетики вводятся очень медленно. (Кроме мышечных релаксантов, которые призваны быстро расслабить мускулатуру, и должны быстро попасть в кровь.) В процессе ввода мы уже видим, как быстро наступает эффект, как изменяются рефлексы, пульс, давление, дыхание, как реагируют зрачки. К тому же мы видим картину и по монитору.

Когда хирург выясняет готовность пациента к операции и начинает ее, приходит время следующего теста. Мы наблюдаем, как ребенок среагировал на разрез, как изменились показатели – пульс, дыхание и т.д. Если слегка – предпринимаем  одни шаги, очень сильно – другие. Поступление препарата идет разными дозировками и зависит от того, насколько надо углубиться дальше.

Если во время операции ожидается  травматичный момент, тоже внимательно смотрим, какая в этот момент реакция организма, надо или нет добавить еще какие-то препараты.

Все ситуации разные и единого стандарта нет. Главная задача анестезиолога - обеспечить хирургический процесс, провести обезболивание на всех уровнях центральной нервной системы, и не дай Бог не допустить болевого шока, который очень опасен и грозит осложнениями, вплоть до остановки сердца.

 

А как Вы определяете, какой вид анестезии подойдет конкретному пациенту?

После того, как анестезиолог вместе с хирургом проанализировали ребенка -  посмотрели его лабораторные и клинические данные (пульс, давление, состояние кожных покровов, его развитие, вес, анамнез и т.д.), выяснили имеющиеся противопоказания, аллергические реакции, узнали был ли наркоз ранее и др., готовится индивидуальная программа.

Есть специальная карта анестезиолога, описывающая все органы и системы пациента, которую мы обязаны заполнить самым подробным образом. Зная все эти данные, и подбирается наиболее подходящий вид анестезии.

В этой же карте потом регистрируется весь ход операции и анестезии по минутам.  Анестезиологическая карта - это официальный медицинский документ, утвержденный национальным протоколом по анестезии. Фактически он включает три разных документа - данные анестезиологического обследования, карта течения анестезии, протокол анестезии, и отражает абсолютно все, начиная с предоперационной подготовки,  и заканчивая то, в каком состоянии пациента переводят в реанимацию. Этот протокол отвечает всем позициям по безопасности пациента и соответствует мировым стандартам.

И еще, кроме тех шагов, которые я описал выше, состояние всех больных и все действия, которые предполагается предпринять по отношению к ним, вернее к каждому конкретному больному, обсуждаются всеми врачами перед операцией на конференции.

 

Спасибо за подробный рассказ. Надеемся информация, которой Вы поделились, окажется полезной нашим читателям, и наркоз им уже не будет казаться чем-то угрожающим. Может быть, Вы хотели бы сказать еще что-то в заключение нашей беседы?

Буквально пару слов. Наркоза сегодня бояться действительно не надо. Это уже далеко не тот наркоз, который был несколько десятилетий назад и о котором складывались «страшилки». Согласно статистике последствия от него крайне редки, а осложнения от него меньше, чем даже от местной анестезии.

К тому же сегодня все очень прозрачно: любые медицинские манипуляции подтверждаются подписью родителей или опекунов, если речь идет о ребенке, или самим пациентом, если он совершеннолетний. А согласно закону пациент (или его представитель) имеет право знать все нюансы лечебного процесса, на всех его этапах,  в том числе и о наркозе. Так что без вашего согласия даже анализ крови у вас или вашего ребенка никто брать не будет, не говоря уже о более сложных манипуляциях. Главное – сотрудничайте со своим врачом, которому вы полностью доверяете, и который сможет все грамотно объяснить вам и правильно подготовить вас к предстоящей операции.

 

 

Спасибо за беседу!

Комментарии
оставить коментарий
оставить коментарий
Войти под своим именем, чтобы оставить комментарий как зарегистрированный пользователь
Оставить комментарий как Гость:
Ваше имя:*
Текст сообщения:*
отправить комментарий