Полезные ссылки
профессия-ВРАЧ

Все еще впереди

Сегодня наш гость - доктор хабилитат медицины, заведующий клиникой артериальной гипертензии, действительный член Коллегии Американских Кардиологов Александр Павлович Карауш.

Александр Павлович, как так получилось, что в 36 лет Вы уже получили степень доктор хабилитат медицины? Как правило, такие события случаются все-таки попозже?
У меня по жизни почему-то практически всегда случалось так, что я шел немного впереди своих одногодок. Например, в 5 лет я уже пошел в школу. А получилось так, всего-навсего из-за того, что меня не с кем было оставлять дома, и поскольку моя мама была учительницей начальных классов, было принято решение идти в первый класс.
Окончил я школу тоже раньше положенного, когда мне было неполных 16 лет. Представьте себе, что когда я принес документы для поступления в Медицинский институт, их не захотели принимать, так как у меня еще не было паспорта (мне не полагалось его иметь по возрасту). Ведь школу в то время оканчивали в 17, а то и в 18 лет. Так что все складывалось само собой.
Расскажите, пожалуйста, немного о своем детстве.
Детство было замечательным. Мы жили в Флорештском районе, в селе Чутулешты. Это очень красивое место на берегу реки Реут. Отец и мама работали в школе. Мама, как я уже говорил выше, была учителем начальных классов, а отец он преподавал географию и химию. Мы с сестрой, которая старше меня на 8 лет, как и все дети, учились и жили своей жизнью.

А когда Вам пришла мысль связать свою жизнь с медициной, стать врачом?
Не могу сказать, что мечтал об этом всю жизнь, но, тем не менее, считаю, что я сделал правильный выбор. Итак, поначалу я даже и не предполагал, что буду врачом, так как в детстве я очень любил спорт, в особенности футбол. С 1974 года я помню практически все матчи, которые пришлось играть нашей молдавской команде «Нистру» в Чемпионатах СССР. Помню до сих пор состав команды в игре, которую «Нистру» выиграла у «Динамо» (Киев). Счет был 1:0 и победный гол забил Рудольф Атамалян, который в то время был моим кумиром. То есть я не просто увлекался футболом, а можно даже сказать бредил им. Да и все остальные виды спорта меня тоже увлекали. К тому времени, когда я учился в 9 классе, я был уверен, что стану профессиональным спортсменом.
Мой план предполагал поступление в Педагогический институт на физвоспитание. Отца такое развитие событий не обрадовало.  Но он был мудрым человеком (совсем недавно, всего 3 месяца назад, он внезапно скончался) и не стал категорически настаивать на своем, а просто постарался со мной поговорить. Он объяснил мне, что карьера спортсмена, в частности футболиста, продолжается лет до 35, и это при том, что не будет каких-то травм, сокращающих ее еще до более короткого периода, и просто посоветовал еще раз подумать.
Учеба мне давалась легко, школу окончил с золотой медалью. Мне нравились многие предметы. Но один из наших учителей, а именно физик, Андрей Петрович Ильницкий, настолько интересно вел свои уроки, что физикой я увлекся особенно сильно. Поэтому после разговора с отцом я стал подумывать о радиоэлектронике. Тогда это было достаточно новое и многообещающее направление, и я решил поступать в Политехнический институт и стать инженером. Тем более, что в то время я чинил всем соседям и знакомым радиоприемники, утюги, телевизоры и т. д. и меня это очень увлекало.
Да, был и такой момент. Наши учителя румынского языка очень советовали поступать на журналистику, так как мои успехи по их предметам и особенно сочинения были довольно удачны. Мою тетрадь по литературе даже «похитили» ученики более младшего возраста, чтобы воспользоваться ею, когда придет их время. Позже я даже узнал, кто это сделал. Оказалось, что это была дочь учительницы румынского языка, которая училась на два класса ниже. Так что планов у меня было много, но медицины тогда в моих проектах не было.

Ну и когда же все-таки Вы задумались о медицине?
Случилось так, что я познакомился и сдружился с одним молодым врачом. Моя сестра к тому времени окончила Медицинский институт и работала врачом на «Скорой помощи» во Флорештах. Рядом со станцией «Скорой помощи» была расположена судебно-медицинская экспертиза. Как-то раз я пришел к сестре на работу и случайно встретился с врачом-судмедэкспертом, Андреем Васильевичем (к сожалению, его уже нет в живых). Не смотря на разницу в возрасте, а он был старше меня лет на 8-10, мы с ним нашли общий язык и стали общаться.
И вот как-то летом, когда не было учебы и у меня было много свободного времени, он предложил мне пойти с ним «на происшествие».  А я был юношей, который очень любил читать, в том числе и детективы самых разных авторов, как советских, так и иностранных, поэтому на его предложение согласился с радостью, как, наверное, согласились бы и многие ребята моего возраста.
Происшествие, на которое мы приехали, оказалось довольно серьезным. Помню, что в какой-то канаве я вдруг увидел труп человека. Но это меня совершенно не напугало, наоборот все было интересно, казалось, это было какое-то приключение. Потом вместе с Андреем Васильевичем я даже поехал на вскрытие. Видя мой интерес ко всему происходящему, Андрей Васильевич дал мне несколько книг, одну из которых я до сих пор помню – «Медицинская криминалистика».  Помнится, я прочитал ее за несколько дней, хотя надо сказать она была достаточно толстая. И вот в то лето, перед последним годом учебы в школе, пока я общался с Андреем Васильевичем, я твердо решил стать судмедэкспертом.
Но в то время я даже представить не мог, что смогу работать врачом в стационаре. Потому что попадая иногда в больницу, то с визитом к родственникам или знакомым, то сам, с ангиной, например, я понимал что это не для меня – не нравились запахи лекарств, какая-то тягостная обстановка и т.д. То ли дело судмедэксперт, думал я тогда, работаешь с милицией, с уголовным розыском. Не жизнь, а сплошные приключения. Но в Медицинский институт я решил поступать окончательно.
Не страшно было, все-таки конкурс в Мединститут всегда был немаленьким?
Волнение, конечно же, было но не так чтоб уж слишком. И вот в 1980 году мы с отцом поехали в Кишинев, подавать документы. Помню, что он купил мне 3 шоколадки и сказал, чтобы я их съел, так как это глюкоза для моих мозгов. Как я уже говорил выше, документы мои приняли с трудом, не смотря на золотую медаль. Человек, который был в приемной комиссии, боялся брать на себя ответственность, но после того, как он посоветовался с вышестоящими товарищами,  документы в тот же день все же были приняты. Через две недели мне предстояло приехать в Кишинев для сдачи экзамена (тогда медалисты должны были сдавать один экзамен, а остальные абитуриенты по 4). Для того, чтобы стать судмедэкспертом мне предстояло поступать на лечебный факультет, а экзамен, который надо было сдать — моя любимая физика. Без каких-либо проблем я на отлично сдал экзамен, и, уже счастливым студентом, сразу же уехал домой (тогда оценку объявляли сразу же после сдачи экзамена).

Сложно было учиться? Да и молоды Вы, наверное, были по-сравнению с сокурсниками?
Учеба в институте, студенчество – один из самых интересных периодов жизни. Поначалу, конечно, у меня были кое-какие опасения. Я действительно был самым молодым на курсе, и было немного боязно, что не совсем «вольюсь» в коллектив. Ведь на одном курсе со мной учились ребята не только после армии, но и те, у кого уже было по несколько лет рабочего стажа. Например, в группе со мной был парень старше меня на 8 лет. Но все опасения оказались напрасны, особенно после первой сессии. Надо было сдать два экзамена: органическая химия и история КПСС. От первого – органической химии, наш преподаватель Василий Алексеевич Иванов, меня освободил. А за второй – получил 4. Помнится не смог ответить на вопрос, в каком году были написаны «Соединенные штаты Европы». Но, не смотря на эту 4, это был очень хороший результат, поэтому мой авторитет в глазах соучеников вырос просто неимоверно.
Учиться в институте мне было совершенно не трудно, наоборот очень и очень интересно. Мне нравились практически все предметы, которые приходилось изучать. Так что к тому времени, когда в нашем расписании появилась судмедэкспертиза, а было это уже на 5 курсе, я опять был на распутье. К тому времени уже были пройдены и терапия, и хирургия, и гинекология, которые в свою очередь оказались не менее занимательны, чем судмедэкспертиза. Окончил институт с красным дипломом, вторая и последняя четверка была получена по предмету «Военное дело».

Были ли какие-то запомнившиеся случаи в студенческой жизни?
На 5 курсе экзамен по судмедэкспертизе принимал заведующий кафедрой Георгий Ботезату, который славился своей строгостью. На одной из последних лекций он сообщил нам, когда будет консультация, объяснил что и как предстоит делать, но одним из требований, которые он нам выдвигал среди прочих, была непременная стрижка. В день экзамена все ребята должны были быть коротко подстрижены.
Мне это показалось не очень важным, и я пришел не то что не коротко подстриженным, а прямо сказать довольно патлатым, так как в то время носил длинные волосы. И надо же было такому случиться, что среди многих других экзаменаторов я попал именно к нему. По билету я ответил абсолютно на все вопросы, но вот моя не стриженая голова ему явно не понравилась. Конечно же, он спросил, почему я не выполнил его требований. Как мог я стал оправдываться, но все мои слова его совершенно не трогали. И вот он открывает зачетку…и видит, что там все 5, кроме истории КПСС и военного дела, и говорит, что ладно, мол, вижу, ты парень толковый, но если не ответишь мне на один вопрос по предмету, поставлю тебе 4. Я обрадовался, спрашивайте, говорю. А вопрос был таким: «Как различить как давно, сколько дней назад человек делал стрижку». Конечно же, ответ я знал, ведь предмет мне очень нравился, так что свою пятерку я получил.

А когда Вы решили стать именно кардиологом?
Примерно на 5-6 курсах я увлекся офтальмологией, посещал различные факультативы, кружки.  Ольга Григорьевна Самойлова, очень хороший преподаватель гинекологии, советовала мне стать врачом-гинекологом.
Потом я увлекся психиатрией. До сих пор на где-то кафедре психиатрии есть моя фотография, где я совсем еще молодой. В общем, хотелось очень много постичь и все казалось интересным. Но о кардиологии я тогда еще и не думал.
И вот институт окончен. Пришла пора распределения. Тогда в этом плане все было очень строго. В институт приходили данные — куда и сколько врачей, какой специальности требуется и уже исходя из этого можно было подобрать себе место работы.
Как и многие студенты с периферии я старался найти вакансию поближе к дому, к родителям. А во Флорештах было всего две вакансии: кожвенеролог и психиатр-нарколог. Я стал смотреть и другие варианты, но не очень мне нравились те специальности, которые были в списке. На глаза попалось «специальность кардиолог» показалось заманчиво, но это аж в Кантемире, противоположный от дома конец республики, по нашим местным меркам – огромное расстояние.
И что еще для меня тогда имело огромное значение – у меня появилась девушка, с которой я предполагал и дальше идти по жизни. А ей предстояло учиться еще год в университете на экономическом факультете. Исходя из этой ситуации, я хотел быть поближе к ней, может быть даже и в Кишиневе. Короче говоря,  было очень сложно принять решение.
Доцент Андрей Банарь, он был тогда проректором и был в комиссии по распределению, увидев мои оценки, поинтересовался, где бы я хотел продолжить свою деятельность. Предложил мне остаться на кафедре патанатомии. Это очень интересная дисциплина, но к тому времени я уже хотел быть доктором, который работает с людьми и это предложение я не принял. И вот, исходя из того, что предлагалось, мне надо было принять решение куда направляться: или кардиологом в Кантемир или во Флорешты поближе к дому, да и девушка с севера республики, то есть недалеко от Флорешт. В итоге, выбрал я специальность психиатра – нарколога во Флорештах.
И вдруг случилось то, что я никак не мог предвидеть и возможно это и есть тот случай, когда говорят: «Это судьба». Я узнал, что есть два места в ординатуре в ВКНЦ (Всесоюзный Кардиологический Научный Центр), которым уже тогда руководил академик Чазов, а ВКНЦ это не только для меня, но и для любого студента не просто мечта, а недостижимая мечта. Во время своего студенчества я встретил одного человека – это был известный ныне доктор Андрей Тестемицану, который мне показал свой документ об окончании ВКНЦ, и это было что-то непостижимое, даже предположить то, что я могу туда попасть, было нереально. Так вот, те два места, которые предлагались в ординатуре ВКНЦ распределялись таким образом, что одному из предполагаемых аспирантов надо было ехать в Москву, а второму можно было остаться в Кишиневе, а в Москве бывать лишь для сдачи экзаменов. Конечно же, очень хотелось поехать в Москву, но в то же время не хотелось уезжать от своей девушки т быть поближе к ней.
И вот мы с одной из однокурсниц, Дианой Бырса, пошли на прием к директору нашего Кардиологического Института академику Михаилу Ильичу Поповичу для собеседования и определения нашей дальнейшей судьбы. И опять передо мной перепутье: и в Москву очень хочется и здесь остаться не мешало бы – ведь девушка не может ехать со мной. Как правильно поступить я не мог определиться до самого последнего момента, вплоть до  того, что попросил Диану зайти к Михаилу Ильичу первой, в надежде на то, что в Москву отправят ее. Но Михаил Ильич все же решил побеседовать вначале со мной и в процессе беседы  убедил, что надо обязательно ехать в Москву. Хотя в процессе разговора шла речь и о личной жизни, он интересовался женат ли я, и когда узнал все подробности сказал, что если девушка хорошая и понимающая, то она подождет два года и все будет хорошо, но такой шанс, который дается в жизни не каждому упускать нельзя.
От него я вышел в не очень хорошем эмоциональном состоянии, не представлял, как я смогу объяснить своей девушке, что пропаду из поля зрения на целых два года. Мне тогда был 21 год, так что все эти личные моменты играли огромную роль. В итоге, она меня поняла, но возникла еще одна проблема. Мы уже свадьбу планировали весной следующего года, причем была и предполагаемая дата – 20 апреля, так как в этот день мы первый раз встретились, но поскольку мне предстояло уехать 1 сентября, надо было срочно решать и этот вопрос. И вот 16 августа, можно сказать, прямо перед моим отъездом мы поженились, в этом году, кстати, будет 24 года как мы вместе. Расставание было очень тяжелым, прямо таки с «крокодильими» слезами, но 3 сентября 1986 года я улетел в Москву.
Как Вас приняла Москва?
У меня не было в Москве никого вообще. Ни родственников, ни знакомых, только телефон отделения ординатуры ВКНЦ. Позвонил туда, мне говорят, что уже поздно, конец рабочего дня, приходите завтра. А куда же идти, где переночевать? Посоветовали поехать в общежитие, дали адрес, сказали, чтобы как-то сам договорился о ночлеге. Представьте себе мое состояние, в незнакомом городе, причем таком огромном как Москва, со своими баулами и чемоданами (я же ехал не на один день, так что их было немало), на ночь глядя, да еще и дождь при этом неслабый, я с трудом нашел нужный дом. Но мне повезло с дежурившей в общежитии вахтершей, до сих пор помню как ее звали – Екатерина Ивановна. Это была приятная интеллигентная женщина, которая вошла в мое положение и таки пристроила меня на ночлег. 

А учеба в ординатуре чем запомнилась?
Ординатура прошла, что называется на «Ура». Учиться мне нравилось, было очень интересно познавать новое, общаться с интересными людьми. Хотя были и тяжелые моменты – постоянно думал о доме, о жене. Первый год почти каждый вечер приходилось принимать фенозепам, скучал страшно, за первый год учебы 10 (!) раз летал в Кишинев. Только прилетал из дому и тут же заказывал билет для следующей поездки, благо билет стоил тогда не так дорого - 27 рублей 50 копеек.
Но принимали меня в Москве очень хорошо, везде были приятные люди, отличные специалисты, которые приняли меня в свой коллектив. Первый год я работал в отделении гипертонии, второй – в отделении нарушений ритма сердца. За два года ординатуры уже как-то привык к Москве. Я знал всех, меня знали и уважали, было как-то жалко уезжать, не защитив диссертацию, уже захотелось поступить в аспирантуру. Конкурс я прошел успешно, кстати, вместе с Олегом Савельевичем Каленичем, который является заместителем директора нашего Института Кардиологии.
И вот впереди еще 3 года учебы. На нашем курсе было 40 человек. Опять же время пролетело быстро, мне очень нравилось то, что я делал. Незаметно и эти три года подошли к концу, надо было думать о защите кандидатской диссертации. Считалось нормальным пройти апробацию (подготовительный к защите период, в какой-то степени в нем и была суть) до ноября, но мы с Олегом Савельевичем защитились уже 16 мая. Тогда мне было 26 лет.
Кстати был тоже один интересный момент. В конце учебного года сам директор академик Чазов лично беседовал с каждым аспирантом, особенно обращали внимание на аспирантов 3 курса. Первый вопрос, который нам задавали: «Когда думаете апробироваться?». У Олега было первое отделение, а у меня второе. Олег зашел последним из своего отделения. Ему, конечно, тоже задали вопрос о сроках апробации. И к удивлению комиссии он сообщил, что уже защитился 16 мая. Его спросили, откуда он такой быстрый приехал в Москву, оказалось из Кишинева. А следом за ним, первым из своего второго отделения вошел я, и тоже – оказалось, что я защитился, и тоже 16 мая. В общем, молдаване тогда всех удивили, защитившись на полгода раньше срока.

Вам предлагали остаться в Москве?
Да, такие предложения были, в частности предлагали остаться и преподавать на кафедре усовершенствования врачей ВКНЦ. Но я, конечно же, решил ехать домой, так как мечтал об этом все 5 лет учебы. Тем более, что к тому времени у меня уже родилась старшая дочь Кристина.
Приехав в Кишинев, мы с Олегом думали, что будем отдыхать положенные нам после окончания аспирантуры 3 месяца. Но не тут-то было. В конце июля открылась Клиника Института Кардиологии, и директор дал понять, что об отдыхе не может быть и речи, надо работать.
Так что мы с Олегом Савельевичем открывали это отделение, в котором я сейчас работаю, можно сказать полностью своими силами, начиная от того, что принимали первых больных и заканчивая тем, что сами носили и расставляли мебель. Это был 91 год. И только открылась клиника, начался путч в Москве — с 16 по 19 августа. Мы тогда очень переживали, ведь только что мы были там, там были все друзья, последние 5 лет работы и учебы. Но… жизнь, как говорится, идет своим чередом.
Началась работа. Сначала научным сотрудником отделения сердечной недостаточности, потом, с 1992 года, старшим научным сотрудником, с 1996 года меня перевели в Клинику артериальной гипертензии, и до настоящего времени я являюсь заведующим этой Клиникой. А с 2005 года я стал еще и заведующим Лабораторией, то есть не только работаю с больными, но и занимаюсь научной деятельностью.
Годы с 1996 по 2005 были очень плодотворными для меня. За это время я написал 5 монографий, а еще вплотную занимался своей докторской диссертацией и защитил ее в 2001 году, тогда мне было 36 лет.

Расскажите, пожалуйста, в нескольких словах о своей работе.
С 1993 года, еще работая в отделении сердечной недостаточности, я начал собирать материал для своей докторской диссертации.  Но когда я начинал над ней работать, многие предостерегали меня, говорили, что вряд ли что-то получится.

Почему же?
В нескольких словах дело в следующем. Есть группа препаратов, которые называются бета-адреноблокаторы. Так вот когда их только синтезировали, примерно в 70-ых годах, первое предупреждение было таким, что их нельзя давать больным с сердечной недостаточностью, так как они снижают сократимость сердечной мышцы. В 80-х годах с большой осторожностью и в комбинации с другими препаратами их попробовали давать и больным с сердечной недостаточностью.
Я же в 90-е годы попробовал бета-адреноблокаторы применять в лечении сердечной недостаточности без других лекарств, которые применялись обычно, что было шоком для многих врачей. Результаты оказались прекрасными, и в 2001 году я защитился. И, кстати говоря, в 2003 на западе появилось большое рандомизированное исследование CIBIS-3, которое полностью подтвердило мою работу.
И вот вам случай из жизни, непосредственно касающийся моей докторской диссертации: сегодня у меня был пациент из Каменки, которого направил ко мне брат одного из моих бывших больных, Александр Лембас. Парень как раз попал в мою группу пациентов, когда я работал над докторской. Тогда никто не думал, что он выживет, у него был миокардит. Хотя было ему 24 года, его сердце было изношено, он не мог даже двух шагов пройти, и был кандидатом на пересадку сердца. Встретившись сегодня с этим человеком, я спросил, жив ли его брат, ведь прошло больше 15 лет. Оказалось, что сегодня мой бывший пациент живет в Днепропетровске, женат, имеет двоих детей. Его сердце восстановилось полностью, чему я несказанно рад.

Расскажите, пожалуйста, немного о своей семье.
Жена Нина работает экономистом. Старшая дочь, Кристина, с отличием окончила лицей и сейчас учится на мастерате на юридическом факультете в Госуниверситете. Она не захотела идти в медицину. Младшая, Михаела, в этом году окончила 10 классов, тоже хорошо учится. Не знаю пока как  именно сложатся ее дальнейшие планы, но пока что она настроена как раз на медицину. И я был бы очень рад, если бы она выбрала эту профессию.

Как часто Вам приходится участвовать в различных конгрессах, конференциях, представляя нашу страну?
В 1994 году я вместе с доктором Каленичем и доктором Пасечник впервые поехал во Францию, в Европейский Дом Сердца. Для нас это  было нечто колоссальное. Эта поездка нас очень вдохновила. Мы увидели, как обстоят дела в кардиологии в других странах, понимали, сколь еще нам предстоит сделать. Потом были стажировки и конгрессы в самых разных странах, они проходят довольно часто и практически в каждой стране Европы, так что разъезжать приходится немало. Но это дает очень многое, ведь появляется возможность узнать для себя что-то новое, совершенствовать свои знания.

На каком уровне по-Вашему сейчас находится медицина и в частности кардиология в Молдове?
С точки зрения профессионализма врачей мы находимся на достаточно высоком уровне. Взять хотя бы такой факт. В то время, когда я учился в Москве, нас аспирантов-молдаван на разных специальностях было около 40 человек. Сегодня в Молдове из них осталось человек 5, а остальные работают в разных клиниках в Америке, Канаде, Германии, Франции и т.д. Так что уровень подготовки наших врачей можно назвать высоким.
Что касается чисто технического уровня, то например, у нас в кардиологии есть направления, которые не ниже европейского. Хотя есть и те области, которые страдают. Например, не делается в Молдове трансплантация сердца, но не потому, что это сложно для нас, скорее есть сложности в материальном плане.
В целом, на мой взгляд, кардиология в Молдове на неплохом уровне. Конечно, некоторые медицинские манипуляции делаются, только в Институте Кардиологии, и замечу на очень приличном уровне. Так что ехать для обследования и операции в Киев, Москву или Румынию не стоит.

Каковы Ваши дальнейшие планы?
Продолжать работать, лечить людей, совершенствовать свои знания. Я горд тем, что в 2007 году получил высокое звание действительного члена Коллегии Американских Кардиологов. Сейчас думаю над следующей монографией. Надеюсь, все мои планы будут реализованы.

Комментарии
оставить коментарий
оставить коментарий
Войти под своим именем, чтобы оставить комментарий как зарегистрированный пользователь
Оставить комментарий как Гость:
Ваше имя:*
Текст сообщения:*
отправить комментарий