Искусство разоблачения. Авантюристы или «эксперты по баллистике из любви к искусству»

Мы предлагаем Вам в очередной раз вернуться в прошлое и проследить, как раньше работали судебные медики и криминалисты. Ведь  прогрессивные методы расследования преступлений существовали, увы, не всегда. Поэтому и раскрываемость преступлений была на очень низком уровне.

Мы продолжаем рубрику «Медицинский детектив», в которой на примерах конкретных уголовных дел стараемся показать, как важны правильное взаимодействие криминалистов и судебных медиков при расследовании убийств, тщательный осмотр места преступления, соблюдение правил упаковки, хранения и исследования вещественных доказательств.

Итак, дело следующее.

В ночь с 21 на 22 марта 1915 года в местечке Уэст-Шелби, в штате Нью-Йорк, было совершено убийство двух человек. Уэст-Шелби (скопление нескольких довольно далеко друг от друга расположенных ферм) находилось в западной части штата. В ту ночь все местечко утопало в выпавшем с вечера снегу.

На рассвете, около 6 часов, из теплой постели вылез Чарлз Стилоу, батрак семидесятилетнего фермера Чарлза Фелпса. Слегка сполоснув лицо, он открыл дверь дома и решил пойти на скотный двор. Полусонный, он страшно испугался, споткнувшись об окровавленное тело женщины в ночной рубашке, лежавшее на пороге дома. Стилоу узнал Маргарет Уолкотт, экономку хозяина. Кровавый след вел к кухонной двери. В кухне на полу в луже крови лежал сам Чарлз Фелпс, тоже в ночной рубашке. Ящик его конторского стола был взломан, и (как потом выяснилось) все деньги украдены.

В то страшное утро Стилоу было 37 лет. Немец по происхождению, с силой быка и умственным развитием ребенка, он так и не научился ни читать, ни писать и понимал лишь простейшие английские фразы. С тех пор как Стилоу стал работать, он кочевал с одной фермы на другую, волоча за собой тещу, шурина и жену, которая во время описываемых событий ждала ребенка. На ферме Фелпса он работал уже год. Занимая дом для батраков с отоплением, получая 400 долларов в год и бесплатное сено для коровы, он считал, что достиг предела своих мечтаний.

Стилоу был настолько туп, что не сразу понял, что произошло. Вернувшись домой, он разбудил шурина Нельсона Грина и послал его в Шелби, чтобы тот сообщил о случившемся шерифу Честеру Бартлетту в Альбион. Грин, еще более глупый, чем Стилоу, отправился в путь.

Спустя полчаса на ферме Фелпса собралась толпа возбужденных людей. Никогда раньше в этих местах не слышали о преступлениях, не говоря уже об убийстве. Любопытство, страх и жажда мести наполнили сердца съехавшихся со всех сторон соседей. Возбужденные, они бегали взад и вперед, затаптывая следы, возможно оставленные убийцей или убийцами. Шериф Бартлетт тоже впервые в жизни столкнулся с расследованием такого преступления. Неумело, но с важным видом принялся он за расследование. Во всяком случае, удалось установить, что Фелпс еще жив. Шериф приказал отвезти его в госпиталь в Альбион, где старик вскоре и скончался, не произнеся ни слова. Розыскная собака следа не взяла. Единственной зацепкой при расследовании могли быть только три пули, которые дежурный врач госпиталя извлек из тела Фелпса. Пули были 22-го калибра.

Когда 26 марта следователь по делам об убийствах из Орлеанс-Кантри приступил к дознанию, то каждый имевший огнестрельное оружие 22-го калибра был взят по подозрение. Стилоу и его шурин клялись, что у них нет, и никогда не было, никакого огнестрельного оружия. Бартлетт нашел типичный для того времени выход – с согласия общественного обвинителя избирательного округа он нанял частного детектива с поденной оплатой и премией в случае успеха.

Из Буффало прибыл детектив по имени Ньютон. Он был полон решимости как можно скорее получить свою премию. Его метод, который в неразберихе полицейских и судебных дел того времени часто оправдывал себя, заключался в следующем: среди подозреваемых нужно было арестовать самого малоразвитого и неимущего человека, противозаконно держать его под стражей, подвергать длительным допросам и измотать так, что признание покажется арестованному избавлением.

Читайте также:  Искусство разоблачения. «Тонкая работа»

Узнав, что шурин Стилоу еще более слабоумен, чем сам Стилоу, Ньютон приказал арестовать Грина. Перепугавшись, Грин вскоре сознался, что у Стилоу было оружие: дешевый револьвер, винтовка и дробовик. Грин указал место, куда он по поручению Стилоу спрятал оружие. Револьвер, винтовка и дробовик были 22-го калибра. Еще один ночной допрос,

и Грин признался, что Стилоу и он убили Фелпса.

Ньютон и Бартлетт праздновали победу. Они арестовали Стилоу, доставили его в Альбион и «обрабатывали» на протяжении двух дней: не давали ему ни есть, ни спать, круглосуточно допрашивали.

Стилоу, едва умевший говорить по-английски, привыкший к жизни на свободе, производил впечатление загнанного в клетку животного. Он признался, что оружие принадлежит ему. Да, из страха он скрыл это, когда стали искать оружие 22-го калибра. Но Фелпса он не убивал и вообще никогда никого не убивал. Конечно, в ночь убийства он слышал, как женский голос звал на помощь. Но теща уговорила его не открывать дверь, потому что жена ждала ребенка, и ей нельзя было волноваться. Все это так, но убийство? Убийство? Нет, нет и нет!  Однако Ньютон не останавливался ни перед чем, будь то уговоры или обман. Он ласково говорил, что Стилоу способен на большее, чем уход за скотом, что ему следовало бы быть шерифом, носить звезду и бриллианты. Если он признается, то ему дадут звезду шерифа. И, кроме того, он сможет пойти к своей жене домой.

На второй день Стилоу, страшно скучавший по жене, сдался  и сознался, что убил Фелпса. Стилоу заявил, что в ночь убийства вместе с Грином он отправился в дом Фелпса, чтобы украсть деньги из письменного стола. Согласно признанию произошло следующее: оба постучали в дверь кухни. Фелпс встал с постели и со свечой в руке пошел на кухню, чтобы открыть дверь. Как только он открыл дверь, они его застрелили. Затем Стилоу и Грин пошли в спальню, чтобы открыть стол. В это время из своей спальни выбежала экономка Уолкотт и бросилась через кухню на улицу, взывая о помощи. Они выстрелили ей вдогонку через стекло закрывшейся за ней кухонной двери. Украв из стола 200 долларов, они пошли домой. При этом они слышали, как лежавшая в снегу экономка просила о помощи. Не обратив на это внимания, они вошли через двор в дом и легли спать.

Стилоу не подписал это признание. С трудом подбирая слова, он отказался от него и перед судом. Уже тогда должно было броситься в глаза, что события, описанные в признании, не совпадали с обнаруженным на месте происшествием. Но обвинителя удовлетворило признание, потому что в его руках было еще одно доказательство. И тут мы обращаемся к судебной баллистике. Доказательством были пули, которыми был убит Фелпс, и дешевенький револьвер Стилоу.

На сцене появляется «доктор» Альберт Гамильтон, один из ярких представителей «самозваных экспертов», использовавший в своих корыстных целях, как и другие «эксперты» США в то время, достижения научной криминалистики.

Гамильтон был опытнее и хитрее многих других «экспертов» по огнестрельному оружию, подвизавшихся в судах.

Следуя американским обычаям, судьи не требовали от них никаких свидетельств и довольствовались лишь заявлением эксперта, что он таковым является. Многие из таких «экспертов» разоблачали себя сами, заявляя на перекрестных допросах, что микроскопические исследования они осуществляют при помощи дешевого увеличительного стекла. Другие на просьбу объяснить суду процесс изготовления пистолета отвечали, что «пистолеты изготовляют при помощи литейных форм».

«Доктор» Гамильтон был сделан из другого теста. Он рекламировал себя как эксперта по вопросам химии, микроскопии, графологии, сравнения шрифтов печатных машинок, фотографии, токсикологии, причин смерти, кровяных пятен, бальзамирования и анатомии. Не удовлетворенный этим впечатляющим перечнем специальностей, он добавил, что является также экспертом по огнестрельным ранениям, огнестрельному оружию и патронам, идентификации пуль, пороху и взрывчатым веществам.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Дело Холла – Миллз.

Итак, Гамильтон появился в Альбионе, осмотрел револьвер и положил извлеченные из тела Фелпса пули под свой микроскоп. «Доктор» с потрясающей быстротой сделал заключение. В канале ствола оружия Стилоу он обнаружил «анормальный выступ», царапину от которого можно видеть на пуле. Заключение гласило: «Пуля убийцы выстрелена из револьвера Чарлза Стилоу! Она не могла быть выстрелена ни из какого другого оружия». Затем Гамильтон сфотографировал пули, чтобы произвести впечатление на судей и присяжных.

12 июля начался процесс над Стилоу. Признания Стилоу и Грина показались странными даже судье, поэтому во время совещания с присяжными он выразил свои сомнения. Сомнения вызвало и то, что ни у Стилоу, ни у его родственника не удалось обнаружить украденных денег. Теща Стилоу была вынуждена даже продать единственную корову, чтобы заплатить врачу, помогавшему при рождении второго ребенка ее дочери.

Все с нетерпением ждали выступления «доктора» Гамильтона, который наслаждался всеобщим вниманием, не испытывая угрызений совести. Продемонстрировав перед судом фотографии пуль, он повторил заключение экспертизы. Защитник Стилоу – молодой адвокат, назначенный судом, Дэвид Уайт – не имел никакого опыта. Это был его первый процесс об убийстве. К тому же у него не имелось средств, чтобы пригласить своего эксперта. Однако Уайту все же удалось доказать, что на фотографиях пуль, которые предъявил Гамильтон, нет никаких следов царапин выступа в канале ствола револьвера. Но Гамильтон не растерялся. Он заявил, что это не те фотографии, на них изображена другая сторона пули. Сила убеждения Гамильтона оказалась столь велика, что никто и не задумался о заявлении Уайта.

Граждане местечка Орлеанс-Кантри, присяжные суда были полны решимости представить общественности виновного как можно скорей и сэкономить налогоплательщикам дальнейшие судебные издержки. Поэтому доказательства Гамильтона их вполне удовлетворяли. 23 июля 1915 года суд признал Стилоу виновным в «убийстве первой степени» и приговорил его к смертной казни на электрическом стуле. Казнь была назначена на начало декабря. Стилоу доставили в Синг-Синг, где ему предстояло ожидать исполнения приговора.

Вероятно, судьба его была бы решена, но директор тюрьмы Спенсер Миллер проявил интерес к абсолютно беспомощному кандидату смерти. Спенсер Миллер был идеалистом, мечтавшим о реформе в уголовном праве. Поэтому он обратился в нью-йоркскую организацию «Humanitarian Cult», женское общество, выступавшее за отмену смертных приговоров. Представительницы общества ринулись в бой за оправдание Стилоу. Требование нового суда было отклонено, но казнь неоднократно откладывалась. В июле 1916 года, когда Стилоу уже сидел на электрическом стуле, поступило сообщение, что казнь вновь откладывается. Организованное «Humanitarian Cult» расследование привело к очень важному открытию: бродяги Кинг и О,Конелл, уже приговоренные к длительному тюремному заключению за воровство и ложные показания, находились, как выяснилось, в ночь убийства Фелпса в Уэст-Шелби, и на следующее утро они болтали об убийстве задолго до того, как о нем стало известно из официальных источников.

Удалось поговорить с Кингом в тюрьме. Больше того: удалось убедить его, чтобы он хоть раз в жизни сделал доброе дело. И Кинг действительно признался. Он добровольно рассказал судье Георгу Ларкину, что вместе со своим приятелем О,Конеллом убил и ограбил фермера Фелпса. Он так детально описал ход событий, что все сомнительные вопросы, которые возникли во время рассказа Стилоу, теперь нашли свое объяснение.

Признание Кинга вызвало в Орлеанс-Кантри дикое волнение. Если все, что рассказал Кинг, правда, округу предстояло новое судебное разбирательство, а, следовательно, новые расходы. Прокурор, шериф Бартлетт и детектив Ньютон поспешили в тюрьму, где отбывал наказание Кинг, чтобы забрать его в столицу своего округа для допроса. Уезжая с ними, Кинг заверял, что его показания – чистая правда. Но, возвратившись через несколько дней, он отказался от сделанного им ранее признания. Не трудно догадаться, что его «обработали» в Альбионе. Однако губернатор штата Нью-Йорк Уитмен, узнав об этом, созвал в 1917 году независимую комиссию, которой предстояло проконтролировать дело Стилоу. Возглавил комиссию Джордж Бонд, адвокат из Сиракуз. Бонд выбрал себе в ассистенты служащего бюро генерального прокурора Нью-Йорка Чарлза Уайта.

Читайте также:  Конец Жанны Вебер

Уайт был уже не молод. Он многим занимался в жизни, но раскрытие преступлений всегда было его хобби. Поэтому он и стал работать в бюро генерального прокурора. Но, когда Уайт присоединился к Бонду, он и не предполагал, что вступает на путь, который сделает его пионером баллистики и принесет ему бессмертную славу.

Бонд и Уайт допросили Стилоу, Кинга и О,Конелли. Против Стилоу свидетельствовало лишь заключение «эксперта» — «доктора» Гамильтона о пуле убийцы и револьвере Стилоу. Пули и револьвер тщательно упакованные, находились в архиве дела. Ранее Уайт никогда не имел дела с огнестрельным оружием. Но ему было известно, что в отделе детективов Нью-Йорка некий капитан Джонс уже давно занимается пистолетами, револьверами и патронами. Уайт обратился к нему и к инспектору Фауроту, который имел опыт работы с отпечатками пальцев, за помощью.

Сначала Джонса попросили определить, когда из револьвера Стилоу стреляли в последний раз. Джонс тоже еще не владел совершенными методами исследования. Но он делал заключения, опираясь на личный опыт, и не был обманщиком и авантюристом, как Гамильтон. После проверки револьвера он заявил, что из него стреляли года три – четыре назад, то есть это не то оружие, из которого был убит Фелпс. Мнение Джонса подтверждали ржавчина и грязь в канале ствола. Однако это было лишь мнение, а не доказательство. Поэтому из револьвера Стилоу произвели пробные выстрелы, первый – в ящик с хлопком, второй – в сосуд с водой. Обе пули сравнили с пулей убийцы. Даже невооруженным глазом было видно, что эти пули и пуля, убившая Фелпса, не могли быть выпущены из одного револьвера. Пуля убийцы была чистой, а пробные – грязными и изменившими цвет.

Поскольку у Джонса не было микроскопа, пули доставили в Рочестер, где работал известный специалист по прикладной оптике и микроскопии Макс Позер. Ему и поручили найти царапину, которую, якобы, обнаружил Гамильтон на пуле убийцы. Если она образовалась от выступа в канале ствола револьвера Стилоу, то подобные царапины должны быть и на пробных пулях. Позер приложил максимум усилий, но даже под самым сильным микроскопом не обнаружил никакой царапины. Он не нашел ее ни на пуле убийцы, ни на пробных пулях. Царапина была, видимо, вымыслом Гамильтона. Но, увы, все это были только «отрицательные доказательства».

И тут Позер сделал открытие, которое доказало прямо-таки преступное легкомыслие Гамильтона. На пуле убийцы остался след от пяти нарезов и промежутков между ними. Револьвер Стилоу тоже имел нарезы, но все они были равномерно расположены. Пуля же убийцы носила след необычно широкого промежутка между нарезами. Он равнялся одному промежутку и двум нарезам. Оружие убийцы имело дефект, оружие Стилоу дефекта не имело.

Это был просто счастливый случай. Но он доказал, что пуля, убившая фермера, не могла быть выпущена из револьвера Стилоу. И это было уже доказательство, а не мнение. Оно и явилось основание для окончательного заключения Бонда и Уайта. Оба объявили Стилоу невиновным.

Отсидевшего три года в тюрьме, ни в чем не повинного Стилоу наконец оправдали и освободили. Подозреваемый Кинг вновь повторил свое признание. Никто не сомневался, что он виновен в убийстве, хотя Верховный суд Орлеанс-Кантри отказался выдвинуть против него обвинение в убийстве Фелпса. Суд охранял округ от лишних судебных издержек и пожертвовал ради экономии средств справедливостью. Но это уже не меняло дела. История судебной баллистики извлекла из ложного приговора и неправильной экспертизы «эксперта по баллистике» хороший урок.

Медицинский портал: все о здоровье человека, клиники, болезни, врачи - MedPortal.md
Adblock
detector