Искусство разоблачения. Дело Меррета.

Мы предлагаем Вам в очередной раз вернуться в прошлое и проследить, как раньше работали судебные медики и криминалисты. Ведь  прогрессивные методы расследования преступлений существовали, увы, не всегда. Поэтому и раскрываемость преступлений была на очень низком уровне.

Мы продолжаем рубрику «Медицинский детектив», в которой на примерах конкретных уголовных дел стараемся показать, как важны правильное взаимодействие криминалистов и судебных медиков при расследовании убийств, тщательный осмотр места преступления, соблюдение правил упаковки, хранения и исследования вещественных доказательств.

Итак, дело следующее.

 

Эдинбург. 17 марта 1926 года.

В тот день домработница семьи Мерреттов, Генриетта Зутерланд, находилась в 9.30 на кухне, когда раздался выстрел. Незадолго до этого она заходила в гостиную проверить камин и видела, что хозяйка Берта Мерретт сидела за столом и писала письма, а ее сын Дональд расположился в другом конце комнаты в кресле и листал какую-то книгу. Открыв кухонную дверь, она увидела идущего ей навстречу восемнадцатилетнего Дональда. Без особых признаков волнения он сказал: «Рита, моя мать застрелилась. – И добавил: — Я потратил ее деньги, и она очень это переживала».

Когда они вошли в комнату, Берта Мерретт лежала на полу между столом и секретером. Кровь сочилась из раны на ее голове. Стул, на котором она сидела, был перевернут. Домработница побежала к ближайшему телефону. Вскоре приехали констебли Мидлмейс и Изат с машиной «скорой помощи». Увидев, что Берта еще жива, они отправили ее в королевскую больницу. Но, к сожалению, стоит отметить, что Мидлмейс и Изат принадлежали к той многочисленной группе полицейских служащих, которые и в 1926 году не имели никакого представления о важности охраны места происшествия. И позднее они не могли даже рассказать, в каком положении была обнаружена пострадавшая. Кроме того, они давали абсолютно противоположные показания относительно того, где был пистолет. Мидлмейс взял его себе, но потом не мог вспомнить, лежал он на полу или еще где-то. Да и сохранность отпечатков пальцев они не обеспечили. На столе лежало лишь недописанное Бертой Мерретт письмо, несомненно, свидетельствовавшее о ее мыслях и настроении. Но и на него не обратили внимания. Лишь в коридоре, когда раненую уже унесли, Мидлмейс спросил Дональда, что же произошло с его матерью. Молодой человек ограничился ответом: «Денежные неприятности».

И так как в Шотландии самоубийство относилось к подсудным происшествиям, спустя некоторое время в квартире Мерреттов появился инспектор уголовной полиции Флеминг. Но и он не позаботился о сохранности следов, не обратил внимания на письмо Берты (его сожгли, а потом безуспешно искали) и удовлетворился тем, что нашел разложенные на секретере письма, в которых банк сообщал Берте Мерретт, что ее счет закрыт. Этим Флеминг и объяснил причину самоубийства. Он приказал положить раненую в палату с решетками, так как в случае выздоровления ее ожидал суд.

Тем временем над Бертой бились два врача, Бель и Холкомб. Они нашли входное отверстие от пули за правым ухом. А рентгеновский снимок показал застрявшую в основании черепа пулю. Операция была невозможна. Поэтому они занимались раной. И на следующий день Берта Мерритт пришла в себя, она хотела знать, что с ней произошло. Но так как с самоубийцами не разрешалось говорить о случившемся, ей ответили, что произошел несчастный случай. И все же женщина не переставала думать о своем ранении. Доктору Холкомбу она сообщила, что сидела и писала, а потом к ней подошел ее сын Дональд. Она попросила его не мешать ей, но в это мгновение раздался выстрел, что было потом, она вспомнить не могла.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Убийца-садист.

Рассказ пострадавшей показался врачу, по меньшей мере, странным. И он передал ее слова инспектору Флемингу, желая уточнить, на самом ли деле речь идет о самоубийстве. Кроме того, доктор пояснил, что состояние Берты безнадежно, и вскоре ее уже будет невозможно спросить, о чем бы то ни было. Но, увы, Флеминг ничего не предпринял.

Берта успела переговорить лишь со своей подругой Бертой Хилл и сестрой Элизой Пенн. Обеим женщинам она сказала, что никакого несчастного случая не было, что в нее кто-то выстрелил и, скорее всего, это был Дональд. А затем, попросив сестру позаботиться о сыне, Берта Мерретт скончалась.

Когда же Элиза стала «заботиться о Дональде», то обнаружила обстоятельства, потрясшие ее до глубины души. Как только мать отправили в больницу, Дональд привел в дом танцовщицу кабаре. Каждую ночь он вылезал из окна своей спальни и появлялся дома лишь к утру. Он купил себе большой мотоцикл и в компании двух девушек предпринял поездку в Лондон. Судьба матери интересовала парня лишь с одной стороны: жива ли она еще или умерла. А в гостиной Элиза Пенн нашла не обнаруженную Флемингом стреляную гильзу. В спальне же Дональда лежала коробка с патронами 38-го калибра. На вопросы тетки о патронах, он ответил, что купил как-то пистолет и патроны, чтобы стрелять кроликов, но мать все у него отобрала.

Элизе Пенн никогда не нравилось, как сестра воспитывала сына. Но она сочувствовала Берте, которая в 1907 году вышла замуж за авантюриста Мерретта, оставившего ее одну с ребенком. Теперь Элиза узнала, что Дональд уже много месяцев не посещает свой колледж, а встречается с некоей Бэтти Кристи, танцовщицей из варьете, делая ей дорогие подарки. По всей видимости, Берта Мерретт ничего не знала обо всем этом. Элиза ломала себе голову, откуда же молодой человек берет на все это деньги. Ответа долго ждать не пришлось.

По завещанию Берты все ее маленькое состояние, управление которым она поручала общественному опекуну, должно было быть употреблено на пользу Дональду. Взявший на себя управление опекун обнаружил, что незадолго до смерти Берты Мерретт банк выплатил Дональду 457 фунтов по чекам, на которых стояла ее подпись. Но подписи эти оказались подделанными Дональдом. Так 15 марта банк сообщил Берте, что ее счет исчерпан. По всей видимости, письмо из банка попало в руки Дональда, и он понял, что больше обманывать мать не удастся. Поэтому Элиза стала подозревать, что именно Дональд убил мать, инсценировав ее самоубийство.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Утопление без признаков насилия.

К осени 1926 года накопилось много фактов, дающих основания подозревать Дональда в убийстве своей матери, и прокуратор-фискал возбудил дело. А 29 ноября Дональда арестовали и обвинили в подделке чеков и убийстве матери.

Но это была только предыстория дела Мерретта до того момента, когда в него вмешалась судебная медицина.

Проблема пулевого ранения занимала судебную медицину давно. Она изучалась в комплексе ранений, возникающих от ударов острым и тупым орудием, от укола, толчка, броска. Причем, изучение это было сконцентрировано на основных вопросах. Речь шла об определении, смертельна ли огнестрельная рана и при каких обстоятельствах смертельна. Дальше речь шла об определении входного и выходного отверстия и различия между ними. Зондировались пулевые каналы, так как это позволяло при определенных обстоятельствах установить место, откуда был произведен выстрел. Не последняя роль отводилась такому важному вопросу, можно ли по ране судить о том, с какого расстояния произведен выстрел. И уже вскоре было установлено, что на основании обследования пулевой раны можно ответить на вопрос, идет ли речь об убийстве или о самоубийстве. Для этого необходимо было установить, произведен ли выстрел с дальнего, ближнего расстояния или в непосредственной близости. Самоубийство исключалось, если выстрел произведен с расстояния, не досягаемого для самоубийцы.

При каждом выстреле из ствола оружия вырывалось пламя, по действию которого можно было судить о виде оружия и о силе заряда. Если выстрел производился с расстояния до 30 см, то одежда, волосы и кожа вокруг входного отверстия были сожжены. Правда, здесь нужно было быть крайне осторожным, так как нюансов было много.

Проще говоря, осенью 1926 года, когда против Дональда Мерретта было возбуждено уголовное дело, судебная медицина только искала новые методы определения расстояния, с которого произведен выстрел, новые методы получения доказательств применительно к новым видам оружия.

Занявшись вплотную делом Берты Мерретт, прокуратор-фискал Уильям Хорн понял, что не имеет никаких веских доказательств убийства. Единственным свидетелем преступления был сам обвиняемый. Да и письмо Берты, как уже упоминалось выше, было утеряно.

В материалах дела у Хорна был лишь мало обнадеживающий документ. Дело в том, что 1 апреля, после смерти потерпевшей, профессор судебной медицины Эдинбургского университета Харвей Литлджон произвел вскрытие трупа Берты Мерретт. В его протоколе значилось, что за правым ухом пострадавшей имелось медицински обработанное входное пулевое отверстие. Пулевой канал проходил резко вперед и немного вверх. Через два – два с половиной сантиметра пуля застряла в основании черепа. Развившееся же воспаление мозговой оболочки привело к смерти. Но решающим было то, что Харвею не удалось определить, с какого расстояния был произведен выстрел. По направлению же канала пули, можно предположить самоубийство.

Тогда Хорн не знал, что Харвей сомневался в правильности своего заключения, особенно после разговора с лечащими врачами Берты, которые не верили в самоубийство. Харвей понял, что совершил ошибку, но не знал, как ее исправить. Только молодое поколение судебных медиков могло разобраться в ситуации, к нему относился  — Сидней Смит, с 1917 года он возглавлял Институт судебной медицины в Каире.

Читайте также:  Искусство разоблачения. «Тонкая работа»

Смит спросил, сохранился ли пистолет, из которого был произведен выстрел, и патроны. Получив утвердительный ответ, Смит заявил: «Я считаю, что это убийство». Проверить это он посоветовал, проведя эксперимент с оружием убийства. Нужно было проверить, оставят ли выстрелы с небольшого расстояния следы на коже.

И вот 18 августа Литлджон сообщил результаты своих экспериментов и признался, что в апреле он недостаточно изучил эту проблему и теперь уверен, что самоубийство исключается. Дональд Мерретт убил свою мать, когда та, склонившись над столом, писала письмо. Молодой человек, видимо, подошел к ней сзади, с правой стороны, и выстрелил. Этим объясняется и направление канала – вперед наверх.

Процесс над Дональдом Мерреттом начался 1 февраля 1927 года. Защита упорно старалась свести на нет показания врачей, но те не сдавались. Свидетельствовал на суде и хорошо известный судебный медик Спилсбери, который проводил свои собственные эксперименты. Он поставил под сомнение правоту Литлджона, и его послушали.

8 февраля суд признал Дональда Мерретта виновным в подделке чеков, а обвинение в убийстве отклонил как недоказуемое.

Но многими годами позже, 16 февраля 1954 года, в лесу под Кельном был найден труп мужчины, приехавшего в Западную Германию после второй мировой войны вместе с британскими войсками. Приятели знали его под именем Рональда Чеснея. Но это был, ни кто иной, как Дональд Мерретт. Отбыв наказание за подделку чеков, он стал наследником отцовских 50000 фунтов и принял фамилию Чесней. Какая-то девушка вышла за него замуж, и ей удалось получить от него на личные расходы до конца жизни 8400 фунтов. Остальные деньги он потратил за несколько лет и стал шантажировать, воровать, обманывать. То он сидел в тюрьме, то выходил на волю. Во время войны он оказался в военно-морском флоте и использовал корабль, на котором служил, для контрабандных перевозок. В 1950 году, находясь в Западной Германии, он вспомнил про деньги, оставленные жене. Она уже давно не жила с ним. В феврале 1954 года Мерретт – Чесней решил убить свою жену, чтобы завладеть ее деньгами. Тайно он пробрался в дом, где утопил жену в ванне. Неожиданно натолкнувшись на тещу, он убил и ее. В окровавленной одежде, с исцарапанными руками Дональд улетел в Кельн. Но соседи видели его, и через несколько дней Скотланд- ярд уже шел по его следу. Поняв, что на этот раз ему не уйти от возмездия, он застрелился. Но прежде чем покончить с собой, рассказал своей приятельнице, что его зовут Дональд Мерретт, и что более двадцати пяти лет назад он застрелил свою мать.

Неожиданный конец Мерретта напомнил судебным медикам о суде над ним в 1927 году и произвел на них большое впечатление. Стали глубже изучать проблемы, связанные с повреждениями от огнестрельного оружия. Многие годы и десятилетия потратили на изучение этих проблем французские ученые Гериссель, Хаусер, Грильон и Пиделье, немецкие – Мюллер, Эльбель, Шентаг, Крауланд и русские ученые Молчанов и Скопин.

По материалам книги Ю. Торвальда «Сто лет криминалистики»

Медицинский портал: все о здоровье человека, клиники, болезни, врачи - MedPortal.md
Adblock
detector