Искусство разоблачения. Дело Тецнера.

События, о которых нам предстоит рассказать, начались 30 ноября 1929 года. В полдень в институте судебной медицины Лейпцигского университета появился служащий германского страхового общества «Нордштерн». Он попросил, чтобы его принял именно доктор Кокель – самый яркий представитель судебной медицины Германии того времени, так как дело у него было очень важным и неотложным. Кокеля незамедлительно позвали. И служащий заявил следующее: в капелле лейпцигского кладбища Зюдфридхоф лежит труп человека, который через час будет похоронен. Документы умершего свидетельствуют, что это Эрих Тецнер, торговец из Лейпцига, 1903 года рождения.  Исходя из данных полиции и прокуратуры Регенсбурга, следует, что 27 ноября во время служебной поездки на зеленом «Опеле» Тецнер потерпел аварию, налетев на столб. Машина загорелась, и обгоревший труп Тецнера был извлечен с места водителя. Прокуратура разрешила похоронить труп.

Но это была лишь предыстория.

Вся проблема, волновавшая страховое общество, заключалась в том, что Тецнер застраховался от несчастного случая не только в «Нордштерн», но и в страховых обществах «Фатерлендише» и «Аллианц», притом на такую неимоверную по тем временам сумму, как 14 5000 марок. Страховые договоры вступили в силу только несколько недель назад. Вдова Тецнера, Эмма, сразу же после смерти мужа потребовала выплаты страховых сумм. Все эти обстоятельства, естественно, вызвали у страхового общества подозрения. Представитель страховой фирмы заявил, что не исключена возможность сердечного заболевания у Тецнера, которое и явилось причиной смерти. Можно предположить и самоубийство. Так или иначе, он добился разрешения вдовы на вскрытие трупа. И теперь от имени «Нордштерн» просит Кокеля произвести вскрытие. Но возможности доставить труп в институт Кокеля, увы, нет, и вскрытие придется произвести в капелле кладбища.

Как и у большинства судебных медиков, у Кокеля за время работы развилось чувство интуиции. Поэтому, несмотря на обеденное время, он отправился вместе со своим посетителем на кладбище. В гробу лежал, как Кокель писал позднее, «сильно обуглившийся торс, к которому были приставлены: шейная часть позвоночного столба с основанием черепа, верхние части обоих бедер, нижняя часть сустава правого бедра и части рук. Кроме того, при трупе была часть мозга с кулак величиной. Верхняя часть головы отсутствовала, поэтому волос обнаружить не удалось. Как не бесперспективно выглядело вскрытие трупа в таком состоянии, все же его провели. То, что это труп мужчины установить было нетрудно».

Кусок мозга был в удивительно свежем состоянии, чему Кокель сначала не мог найти объяснения. В полости рта, в гортани и в сохранившейся части трахеи не удалось обнаружить ни сажи, ни копоти. В сердце было немного сгустившейся крови. Нижняя часть правого легкого хорошо сохранилась. Кокель собрал кровь из сердца и легкого в стеклянные баночки. Сохранившиеся кости были необычно слабы и напоминали своим строением скелет женщины, что вызвало некоторое сомнение у Кокеля. Но удивление его еще более возросло, когда он распилил сохранившийся сустав левого плеча. Без труда он обнаружил остаток хрящевого ремешка, наличие которого доказывало, что человеку менее 20 лет, так как к 20-ти годам, самое позднее к 23-м он исчезает. Кокель еще раз поинтересовался, сколько было Тецнеру. Ответом было: «Двадцать шесть». На вопрос же, как был сложен погибший, страховой агент, посмотрев бумаги, сказал: «Крепкого телосложения, рост 1м 70 см, широкоплечий, приземистый, несколько полный».

Читайте также:  Искусство разоблачения. Метод Стаса по выделению растительных алкалоидов из органов человека и животных.

У входа в капеллу уже раздавались приглушенные голоса собравшихся на траурную процессию людей, когда Кокель через заднюю дверь покинул помещение.

И уже идя через кладбище к выходу, он невольно вспомнил случай, которым с августа 1928 года занималась не только уголовная полиция Фульды, но и профессор Эрнст Гизе, директор института судебной медицины при Йенском университете. Суть этого дела сводилась к тому, что тридцатидвухлетний торговец Генрих Альбердинг из Фульмы, якобы, подвергся насилию со стороны своих конкурентов, о чем успел сообщить в письме. Из этого же письма следовало, что Генрих успел написать еще и второе письмо, которое зашил в рукаве своего пиджака. И вот, через семь месяцев в зарослях леса был обнаружен скелет мужчины, в рукаве пиджака которого было найдено это самое письмо, а также часы и кольцо с гравировкой. Вдова Альбердинга, услышав о смерти мужа, тут же предъявила двум страховым компаниям требование о выплате ей страховой суммы за мужа в размере 60 000 марок. А тем временем профессор Гизе занимался в своем институте изучением останков найденного трупа. По степени развития позвоночного столба он установил, что здесь может идти речь о человеке в возрасте 20-ти, максимум 22-х лет. Одновременно геттинский анатом профессор Штадтмюллер новым методом тоже доказал, что пострадавший не может быть Альбердингом. Он использовал прижизненные фотографии Альбердинга для изготовления на прозрачной бумаге точного рисунка формы черепа в натуральную величину и наложения его на рисунок найденного черепа. Различия в форме черепа были убедительными. И хотя Альбердинг и не был еще найден полицией (позже его нашли под кроватью собственной жены, которую он не переставал иногда посещать), никто не сомневался, что с целью получения страховых сумм им было совершено убийство другого человека.

Сходства дел были настолько очевидны, что Кокель сразу же вернулся к себе в институт и занялся исследованием крови, извлеченной им из сердца пострадавшего, на содержание в ней окиси углерода. Но все исследования дали отрицательный результат. Кокель решил, что подозрения его подтверждаются. Труп в капелле кладбища был не Эриха Тецнера. Так как в дыхательных путях не было копоти, а в крови – окиси углерода, то пострадавший вообще не мог быть живым и дышать, когда машина загорелась. Кокель был практически уверен, что это дело аналогично делу Альбердинга. Тецнер убил кого-то в своей машине, чтобы, считаясь погибшим, с помощью жены получить страховку.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Криста Леман из Вормса. Яд Е-605.

И все же, чтобы лишний раз убедиться в своих предположениях, Кокель провел еще одно исследование, препарировал под микроскопом принесенные с кладбища легкие пострадавшего. Он увидел, что мельчайшие сосуды легких заполнены прозрачными продолговатыми каплями жидкости. Другими словами, он наблюдал эмболию, закупорку кровеносных сосудов легких жиром. А уже много лет назад хирурги и патологи заметили, что в результате грубого насилия над человеком, при переломах костей, повреждениях черепа, при издевательствах и даже во время нервных потрясений жир из жировой ткани проникает в кровеносные сосуды. И с потоком крови попадает в правый желудочек сердца, а оттуда – в легкие. В результате получается закупорка маленьких легочных сосудов, что, как правило, приводит к нарушению кровообращения и к смерти. Если же кровообращение оказывается достаточно сильным, то оно гонит с кровью частицы жира в другие органы тела, и частицы жира попадают в почки и мозг. Весь этот процесс протекает в течение нескольких секунд и всегда является следствием насилия.

Так Кокель окончательно пришел к выводу, что пострадавший, которого он обследовал на кладбище, был убит до того, как сгорел, и решил немедленно сообщить об этом в полицию.

Выслушав доводы Кокеля, заместитель начальника уголовной полиции фон Кригерн в эту же ночь приказал взять под наблюдение квартиру Эммы Тецнер. Узнав же, что Эмма часто пользуется телефоном соседей, он дал приказ контролировать все разговоры по этому телефону. Одновременно на место происшествия была послана оперативная группа для поисков недостающих частей тела. Но ее работа не увенчалась успехом.

А еще через некоторое время фон Кригерн получил сообщение полиции Ингольштадта. В больнице этого города, начиная с 22 ноября, лежал подмастерье Алоиз Ортнер, которого 21 ноября любезно предложил подвезти водитель зеленого «Опеля», а потом напал на него. Но парню удалось вырваться и убежать в лес. Услышав о зеленом «Опеле», фон Кригерн подумал, что, возможно, речь шла о Тецнере. Он мог выбрать Ортнера своей жертвой, но тот оказался сильнее, и убить его не удалось.

И вот, 4 декабря в 8 часов утра по телефону соседей вызвали Эмму Тецнер. Разговор был междугородний. Звонил некий Спанелли из Страсбурга. Сотрудник полиции, контролировавший телефон, сказал, что фрау Тецнер дома сейчас нет, она будет лишь к 6 часам вечера, тогда и можно будет поговорить с ней. Разговор происходил с главного почтамта Страсбурга. Кригерн лично вылетел специальным самолетом, он прибыл вовремя и арестовал Спанелли. От неожиданности арестованный сразу же признался, что он Тецнер. Вечером он уже давал показания.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Дело о детоубийстве в Абердине.

Тецнер, действительно, 21 ноября заманил в машину Ортнера и пытался его убить. А 26 ноября он отправился на поиски новой жертвы и дал необходимые указания жене. В случае, если на этот раз ему все удастся, она получит телеграмму с описанием одежды жертвы, чтобы потом признать эту одежду как одежду мужа. Затем она должна будет получить страховку, а позже уже встретиться с ним за границей.

27 ноября по дороге в Регенсбург он увидел идущего в направлении города мужчину. Его внешность мало напоминала самого Тецнера, мужчина был хрупкого телосложения и моложе. Но после первой неудачи, Тецнер предпочел, чтобы жертва была слабее. По дороге в Регенсбург парень уснул. Тецнер осторожно сбил километровую отметку, облил машину бензином и поджег. Сам он убежал, как только машина загорелась ярким пламенем.

Кригерн обсудил эти показания с Кокелем. Но тот заявил, что считает показания ложными, потому что неизвестный погиб до того, как был сожжен.

Тецнера вновь допросили, но он долго не хотел менять свои показания.

Лишь в апреле 1930 года Тецнер сдался и признал, что дал ложные показания. Оказывается, парня он сбил случайно, но увидев, что тот умер, решил использовать его труп в качестве жертвы своего плана. Посадив его на место водителя, он поджег машину. Новое признание, бесспорно, было продумано лучше, оно объясняло некоторые противоречия из первого. Кроме того, оно еще и снимало с него ответственность за преднамеренное убийство. Наезд на пешехода и умышленное убийство – не одно и то же. И Тецнеру поверили. Кокель был в ярости.

17 марта 1931 года в Регенсбурге начался процесс против Эриха и Эммы Тецнер. Кокель настаивал, что обвиняемый сжег убитого им сначала человека, удалив конечности и часть головы. Вероятно, что этот человек погиб при обстоятельствах, которые еще тяжелее, чем сожжение заживо. Через несколько дней суд приговорил Тецнера к смертной казни. И когда 2 июля ему было отказано в помиловании, он дал более правдивые показания. Тецнер посадил этого парня в машину. Тот пожаловался, что ему холодно, и Тецнер дал ему одеяло, а когда парень стал укрываться, задушил его. В этом признании тоже не было всей правды. Но Тецнер кончил словами: «Профессор Кокель абсолютно прав. Так я думал на протяжении всего судебного процесса».

 

По материалам книги Ю. Торвальда «Сто лет криминалистики»

 

Медицинский портал: все о здоровье человека, клиники, болезни, врачи - MedPortal.md
Adblock
detector