Искусство разоблачения. Дело Тисаэслар.

Дело Гуфе, о котором мы писали в одном из прошлых номеров, безусловно, заставило общественность того времени обратить внимание на судебную медицину. Но это было далеко не единственное дело, способствующее ее развитию и признанию. Так, например, в 1882 году в Австро-Венгрии имел место сенсационный процесс, в котором судебной медицине была отведена не менее важная роль.

Ареной событий стала маленькая венгерская деревушка Тисаэслар. Жили здесь католики, православные и евреи.

И вот на пасху, 1 апреля 1882 года, четырнадцатилетняя служанка Эстер Шоймоши отправилась к купцу Кольмайеру за краской. Краску девочка купила, а на обратном пути даже встретилась со своей старшей сестрой Софьей. Но вот домой она так и не вернулась. Все родные искали девочку до позднего вечера, но, увы, безрезультатно. И вот, когда заплаканная мать Эстер пробегала мимо синагоги, ей встретился служитель Иосиф Шарф с супругой. Желая успокоить бедную женщину, он заверил, что девочка обязательно найдется, и рассказал историю, как несколько лет назад в деревне Нанаш тоже исчез ребенок. Обвиняли в его исчезновении евреев, будто они его убили, а тот просто заблудился и вернулся вскоре домой здоровым и невредимым.

Но когда Эстер не нашли и через неделю, комиссар Речки предпринял розыск во всем районе. И опять, увы, безрезультатно. А в начале мая по деревне поползли слухи, которые вскоре распространились как ураган по всей округе. Виновником этих слухов стал пятилетний сын служителя синагоги Самуил, который, якобы, рассказал, что его отец зазвал Эстер в дом, помыл ее и отвел в синагогу, где ее убили. Этих слухов оказалось вполне достаточно, чтобы за дело взялся оголтелый антисемит Оноди. Он итак травил евреев, как мог, не останавливаясь ни перед чем. Именно он, чтобы иметь возможность устраивать еврейские погромы, распространил выдуманную в средневековье историю о ритуальных убийствах. Якобы евреям для богослужения необходима кровь христиан, и они убивают их детей, чтобы замесить на крови тесто для мацы.

А тут еще мать пропавшей девочки вспомнила, как Иосиф Шарф рассказывал ей 1 апреля о ребенке из Нанаш, в исчезновении которого обвинили евреев. И в ограниченном, мнительном существе зародилось подозрение: должно быть, у Шарфа не чиста совесть, вот он и заговорил с ней об этом. И она рассказала об этой встрече комиссару Речке. Тот, в свою очередь, доложил Оноди, который и посоветовал нескольким жителям деревушки поручить своим детишкам расспросить Самуила Шарфа, заманить пятилетнего ребенка сладостями и внушить ему слова, смысл которых малыш и постичь не мог.

А 19 мая в Тисаэслар появились следователь Бари с секретарем Пицели, комиссары безопасности Речки, Пай и несколько конных полицейских, чтобы учинить расследование по делу Иосифа Шарфа. Бари был ограниченным неудержимым карьеристом, да к тому же, и приспешником Оноди. Он прибыл в Тисаэслар с уже сложившимся твердым убеждением, что Эстер убили именно евреи, и что его задача – заставить их в этом признаться. Он допросил маленького Самуила и запротоколировал высказывания, который тот сделал. И никого даже не смутило, что истории, рассказанные ребенком, были так противоречивы, что в них трудно было разобраться. Велели привести и самого Иосифа Шарфа, и его старшего сына Морица.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Барбитураты – поток ядов. Дело Армстронга.

Иосиф, который был человеком образованным, объяснил рассказы сына как результат специально инспирированной фантазии ребенка. Да и Мориц утверждал, что никогда не был свидетелем того, о чем говорит Самуил. Но Бари уже было не остановить. Он заметил, что Мориц имеет неустойчивый, поддающийся влиянию характер и сыграл на этом. 21 мая он передал Морица секретарю Пицели, чтобы тот добился от него «необходимых признаний». Пицели запер ребенка в темном сарае и пригрозил, что тот останется там до конца своих дней, если не признается, что был свидетелем убийства Эстер. К полуночи Морица так избили, что он готов был дать любые показания. Все это видела служанка Речки, она и рассказала соседям, за что ее по приказу хозяина пороли до тех пор, пока она не поклялась ничего не говорить о той ночи.

Пицели в ту же ночь сообщил Бари о признании Морица. А тот так верил в существование еврейского кровавого ритуала, что ни секунды не сомневался в правдоподобности показаний Морица. Мальчика же было велено доставить в дом охранника местной тюрьмы и охранять от общения с людьми.

Затем Бари арестовал всех граждан еврейского происхождения, о которых упомянул Мориц. Все они без исключения клялись, что они ни о чем подобном не имеют ни малейшего представления. Но их уже никто не слушал.

Но 18 июня произошло событие, которое превзошло по своей сенсационности все, что уже было известно. Утром в этот жаркий день пастух из деревни Тисадада обнаружил в реке женский труп, в левой руке которого был зажат платок с голубоватой краской. Пастух знал, что Эстер в день исчезновения покупала краску. И новость о том, что найден труп Эстер, разлетелась по округе с быстротой молнии. Но на шее у нее не было пореза после ритуального убийства.

Бари поспешил в Тисадада. Если это действительно труп Эстер, и на ее шее нет никаких ранений, то все здание его обвинения рассыплется, как карточный домик. Он велел привезти мать девочки, их соседей и родственников. Мать подтвердила, что на трупе такое же платье, как носила Эстер. Но, к великому счастью Бари, она заявила, что это не ее дочь. Некоторые соседи выразили согласие с ее мнением. Другие же утверждали, что это Эстер и никто другой. А утром 19 июня на место обнаружения трупа прибыли хирурги Трайтлер и Киш, а также будущий медик Хорват. Им и было поручено определить, является ли утопленница девочкой четырнадцати лет, и мог ли труп находиться в воде с 1 апреля, то есть со дня исчезновения Эстер.

Читайте также:  Конец Жанны Вебер

Трайтлер и Киш были сельскими врачами, им лишь несколько раз приходилось производить вскрытие трупов, а Хорват так вообще еще не окончил учебу. И 20 июня они составили протокол вскрытия, который констатировал, что утопленница была в возрасте 18 или 20 лет. Это доказано как общим развитием тела, так и состоянием зубов и тем, что венечный шов лобной кости черепа уже зарос. Кроме того, половые органы свидетельствовали о том, что женщина жила половой жизнью. И умерла «найденная» не более 10 дней назад, так как ее кожа бела и не имеет следов разложения, да и внутренности хорошо сохранились. Сердце и вены умершей абсолютно обескровлены, то есть, смерть наступила от малокровия. Причем кожа женщины очень нежная, значит, она никогда не ходила босиком и не выполняла тяжелой работы. Понятно, все это доказывало, что найден труп не Эстер. И тот факт, что на трупе было платье, как у Эстер, а в руке платок с краской, дал повод Бари предположить, что друзья арестованных «костюмировали» какой-то труп, чтобы создать впечатление, что девочка утонула, и тем самым спасти единоверцев от обвинения в убийстве. А тут еще Бари получил анонимное письмо, в котором говорилось, что еврей Смилович участвовал в подмене трупа и помогали ему Фогель и Хершко.

Бари арестовал Фогеля, Смиловича и Хершко. Они отрицали свою вину, но их заставили литрами пить холодную воду, и они признались во всем.

Все это стало известно общественности и вызвало возмущение и жаркие споры далеко за пределами Австро-Венгрии. И тогда прокуратура Будапешта была просто вынуждена начать новое расследование по делу, и поручила его прокурору Сцайферту. Предложил свои услуги и адвокат Карл фон Етвеш.

Когда в октябре 1882 года Етвеш ознакомился с материалами дела, он убедился, что обвинение не располагает ни одним доказательством, что все сфабриковано на основании слухов. И Етвеш привлек к себе на помощь профессора судебной медицины из Будапешта Йоганна Белки. Но так как Белки было лишь 32 года, пригласили еще двух опытных патологов, которые своим авторитетом могли придать солидность и убедительность выводам обследования. Неожиданно на помощь Етвешу пришел и Сцайферт. Ознакомившись с материалами дела, он также пришел к выводу, что они не содержат оснований для обвинения. Так 3 декабря было принято решение эксгумировать труп и еще раз проверить, не идентична ли утонувшая Эстер Шоймоши.

Через 4 недели прокурор и адвокат получили заключение, в котором было зафиксировано следующее:

1. Найденная ни в коем случае не может быть старше 14 – 15 лет.

2. Она могла находиться в воде Тисы 2 – 3 месяца.

3. Хирурги Трайтлер и Киш, а также студент Хорват стали жертвой незнания, каким изменениям подвергается кожа утопленника, когда утверждали, что утонувшая никогда не ходила босиком.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Дело о детоубийстве в Абердине.

4. Не может быть и речи, что девушка жила половой жизнью.

Все это доказывало, что утонувшая вполне может быть Эстер. И тот факт, что кроме Эстер, во всем районе не известны случаи исчезновения людей, лишний раз подтверждает, что потерпевшая никто иная, как Эстер Шоймоши, которая при неизвестных обстоятельствах могла стать жертвой несчастного случая и упасть в реку.

Но Бари наотрез отказался приобщить к делу заключение будапештских врачей. И тогда в мае 1883 года Етвеш решил привлечь для обследования трупа самый крупный авторитет в судебной медицин Австрии, венского профессора Эдуарда фон Гофмана.

Гофман без труда доказал, что заключение врачей из Тисадада является сплошным заблуждением, сплошной ошибкой и свидетельствует о полном отсутствии у этих врачей каких бы то ни было знаний судебной медицины.

Например, вопрос о возрасте утонувшей. Гофман знал, что шов лобной кости черепа человека срастается ко второму году жизни, а не к 18, как утверждали хирурги из Тисадада. И зубы у умершей были все, за исключением зубов мудрости. И коренные зубы, которые появляются к 12 – 13 годам, были полностью развиты. Значит, погибшая была не старше этих лет. Зубы же мудрости развиваются обычно к 16 – 17 годам, а в данном случае они отсутствовали, значит можно предположить, что она еще не достигла этого возраста, то есть, ей было от 12 до 17.

Однако Гофман не ограничился только описанием зубов. Он использовал также подробное описание всего скелета. А согласно имеющимся данным, в детских хрящевидных лопатках только к 14-ти годам появляются окостенения. И их не было в трупе из Тисы. Три тазовые кости также срастаются к 16 – 18 годам. У погибшей же этого не наблюдалось. Да и многие другие мелкие признаки развития скелета доказывали, что пострадавшая была именно в возрасте Эстер.

Опроверг Гофман и утверждение, что труп находился в воде не более 10 дней. Он знал, что разлагаются только трупы, плавающие на поверхности воды. С трупами же, находящимися под водой, особенно если вода холодная, проточная, такого явления не наблюдается. Вода предохраняет внутренние органы от разложения. Она также отбеливает кожу, верхний слой которой отделяется от нижнего. Через несколько недель верхний слой кожи на руках и ногах слезает вместе с ногтями. А из оголенного нижнего слоя кожи сочится кровь, и тело становится обескровленным. Все это доказывало, как сильно ошибались врачи из Тисадада, и  какими непоправимыми ошибками может грозить широко распространенное пренебрежение к необходимости специальных знаний.

Так благодаря знаниям Гофмана и настойчивости Етвеша, 3 августа 1883 года суд освободил всех обвиняемых по делу Эстер. Но не менее важным было и то, что события в Тисаэсларе лишний раз показали, что врачу, делающему судебно-медицинские заключения, необходимы специальные знания.

Медицинский портал: все о здоровье человека, клиники, болезни, врачи - MedPortal.md
Adblock
detector