Конец Жанны Вебер

9 мая 1908 года заголовки парижских газет сообщили: «Ограбление с убийством в Коммерси! Марсель Пуаро, задушен! Жанна Вебер схвачена на месте преступления!». Это было как гром среди ясного неба.

То, что произошло было непостижимо. Вспомнилось все: и ненависть к убийце, и сомнения в правильности научных экспертиз, и сочувствие к дважды невинно пострадавшей. Но если газеты сообщают правду, то, что же остается от триумфа науки? Что стало с верой в ее силу и непогрешимость?

А в это самое время в больнице Коммерси профессор Паризо, декан факультета судебной медицины университета в Нанси, его сын Жан и доктор Тьерри склонились над трупом семилетнего Марселя Пуаро. Позади них стоял еще и следователь из Сан – Миеля. Он был полон решимости не допустить повторения тех ошибок, которые уже совершил когда-то следователь Белло. Ролен решил, что не оставит Туано ни единого шанса, ни одной лазейки, которая помогла бы ему выкрутиться.

Так что же произошло? А то, что должно было произойти уже давно!!!

Ровно за шестнадцать часов до уже описанных событий, а именно вечером 8 мая, в Коммерси прибыл штукатур Эмиль Бушери с кругленькой, невзрачной, производившей впечатление, что она любит детей, женщиной, которую он представил как свою жену. Поселились они в трактире Пуаро на Рю-де-ла-Паруас. Вечером Эмиль ушел на работу и намеревался вернуться домой поздно. А его жена осталась играть с сыном трактирщика Марселем. И вот, когда настало время спать, женщина попросила Пуаро, чтобы он позволил сыну лечь этой ночью в постель ее мужа, видите ли, она очень боязлива.

Пуаро беззаботно согласился. Но около 10 часов один из постояльцев трактира, живший на втором этаже, услышал крик ребенка. Он позвал Пуаро. Уже спустя несколько минут мужчины вошли в комнату мадам Бушери, и их взору предстала ужаснейшая картина. Марсель с посиневшим лицом, бездыханный лежал на постели. Из его рта шла кровь. Рядом на постели лежала и жена нового постояльца. Ее руки и рубашка были в крови. Под кроватью мужчины обнаружили несколько окровавленных носовых платков.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Криста Леман из Вормса. Яд Е-605.

Еще через несколько минут в комнату пришел и доктор Гишар, но, к сожалению, он опоздал. Марсель был уже мертв. На шее мальчика отчетливо различались следы сдавливания. Кроме того, ребенок прикусил язык, что и вызвало кровотечение. А вымазанная в крови ребенка убийца продолжала спокойно утверждать, что она не виновата, она даже не знает, что произошло. Но пришедшие вскоре жандармы осмотрели ее вещи, и нашли спрятанное письмо мэтра Генри Роберта. Письмо это было адресовано Жанне Вебер в тюрьму Бурж и датировано декабрем 1907 года. Роберт поздравлял ее со скорым освобождением. И так же тупо, как она твердила о своей невиновности, мадам Бушери призналась, что ее зовут Жанна Вебер.

Труп ребенка под охраной доставили в больницу. Следователь приказал сфотографировать ребенка в том ужасном виде, в каком его обнаружили. Это было сделано для того, чтобы Туано уже ни под каким предлогом не смог скрыть следы совершившегося преступления. Затем Ролен телеграммой вызвал из Нанси профессора Паризо.

Утром 9 мая Паризо приступил к вскрытию. Каждый разрез фотографировали. Вывод был один: странгуляционная борозда проходила вокруг всей шеи. Особенно ярко она была выражена сбоку, менее отчетливо – под подбородком. На шее и лице множественные следы ногтей и маленькие синячки. На языке следы зубов Марселя. Ролен пригласил в Коммерси также профессора Мишеля, патолога университета в Нанси, который, правда, смог приехать лишь вечером 11 мая. Сам же следователь с помощью телефона и телеграфа пытался проследить путь, который проделала Жанна Вебер с декабря 1907 года.

Сначала она жила в ночлежке в Фокомболе. Затем Жорж Бонжо, президент Общества защиты детей, будучи уверен в ее невиновности, из сочувствия к «невинно пострадавшей» принял Жанну Вебер на работу в детский дом Оргевиля в качестве няни. Теперь же ему пришлось признаться, что эта якобы несправедливо преследуемая буквально через несколько дней работы пыталась задушить больного ребенка. Ее тотчас уволили. А Бонжо не сообщил об этом инциденте властям, так как боялся, что поставит себя в смешное положение.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Амбруаз Тардье.

В марте 1908 года Жанну Вебер арестовали за бродяжничество. При аресте она заявила, что она та самая Жанна Вебер, которая убила детей в Гут-д,Ор. Когда же ее доставили к префекту полиции Лепину, она отказалась от своих слов, и заявила, что оговорила себя, чтобы пожить в теплом помещении. Лепин поручил невропатологу Тулузу обследовать ее психическое состояние. Доктор Тулуз нашел ее совершенно здоровой. Так в апреле 1908 года она появилась в Бар-ле-Дю и, наконец, сошлась с Эмилем Бушери.

И вот 12 мая профессора Мишель и Паризо закончили свою работу. Сотни людей стояли у ворот госпиталя. В совместном заключении врачи констатировали: «Смерть наступила в результате удушения при помощи носового платка, закрученного вокруг шеи и затянутого под подбородком».

По всей Франции поднялась волна возмущений, разгорелись жаркие споры. Как могло получиться, что светила парижской судебной медицины, по меньшей мере пять раз, не смогли обнаружить следы насилия и тем самым содействовали убийствам? Чем это можно объяснить?

Но от Туано из парижской школы судебной медицины не последовало никакого ответа, никакого признания совершенных ошибок. Он и некоторые его коллеги упорно (что, кстати, не свойственно истинно великим людям) продолжали утверждать, что, несмотря ни на что, они были правы. И прибегали они к помощи психиатрии, этому любимому детищу судебной медицины, в то время еще ковыляющему от заблуждения к заблуждению.

А Жанна Вебер не была отдана под суд и теперь. 25 октября 1908 года парижский психиатр Лато признал ее невменяемой, в чем была немалая заслуга все того же Туано. Вебер исчезла в сумасшедшем доме Марсеваля и спустя два года покончила с собой, задушив себя собственными руками. И, умирая, вполне возможно, испытывала то чувство наслаждения, которое, как предполагают, являлось движущей силой ее преступлений. У Туано же и Роберта хватило смелости (а скорее, нахальства) утверждать, что она совершила лишь одно убийство, убийство в Коммерси. Невероятный ажиотаж вокруг убийств в Париже и в Шамбри гипнотически подействовал, мол, на нее, и она, наконец, совершила то, в чем ее напрасно обвиняли.

Читайте также:  Искусство разоблачения. Жанна Вебер в Шамбри. 1907 год. Продолжение.

Таким образом, в период, когда вера и восхищение величием и непогрешимостью  парижской судебной медицины достигли своего апогея, дело Жанны Вебер послужило предостережением и научило всех, кто хотел быть объективным, различать пределы возможностей судебно-медицинской науки. Выяснилось, что многие следы преступления во время вскрытия могут оставаться незамеченными даже для опытного глаза. К роковым ошибкам могут привести произведенные через длительное время после смерти эксгумации и вскрытия. Это было призывом к скромности, к осторожности, к пониманию того, что судебная медицина призвана не к тому, чтобы самой решать вопросы расследования уголовного дела. Не всегда, увы, ее слову можно придавать большое значение, ибо она играет вспомогательную функцию при расследовании уголовных дел.

То, что казалось Бруарделю и Туано надежной основой их выводов, было на самом деле лишь фундаментом для дальнейшей работы многих поколений судебных медиков над выяснением проблем, связанных с определением следов насильственного удушения.

Все новые и новые поколения судебных медиков продолжали и продолжают изучать процессы, происходящие в человеческом организме во время удушения. Изменение химического состава крови, изменение обмена веществ, повреждения в мозге, печени, сердце – все это уже через пятьдесят лет оставит далеко позади представления Бруарделя и Туано.

Работа новых поколений исследователей приведет к констатации того печального факта, что удушение детей при эластичности их горла и шеи оставляет мало следов и что следы эти к тому же быстро исчезают. Станет известно, что часто не удается обнаружить следов при удушении путем сдавливания грудной клетки, о чем Бруардель и Туано вообще не имели понятия.

Короче говоря, со временем появится целый арсенал доказательств, о которых Бруардель и Туано не могли и мечтать, и все же их до сих пор не вполне хватает, чтобы безапелляционно судить о каждом случае. И призыв к величайшей осторожности, который в истории судебной медицины породило дело Жанны Вебер, НЕЛЬЗЯ ЗАЫВАТЬ.

По материалам книги Ю. Торвальда «Сто лет криминалистики».

Медицинский портал: все о здоровье человека, клиники, болезни, врачи - MedPortal.md
Adblock
detector